Кто-то из наших сельских придурков проговорился, что люди князя забрали с собой в повозке троих наших жителей, а мы пошли их выручать. Даже имена назвал. Этого стоило ожидать — нельзя рассчитывать на слаженную работу стольких людей, тем более, что некоторые из них — очень недалёкого ума.
В итоге люди в масках пришли к церквушке в поисках Никодима, но парень сбежал, а Игнатия никто не тронул — духовенство всё-таки. Ещё несколько человек заявились к нам домой в поисках «Тимофея и его отца», но дом оказался пустым. Они бы и за Светозарой пошли, если бы на их пути не встал Ратмир. Старик поведал, что мы пошли вызволять наших по его приказу. Что вся задумка — его идея. Что он главный во всей деревне.
Теперь его привязали к столбу и собираются казнить.
— Гады… — шепчет Светозара.
— Пойдём, — говорю. — Быстрее.
Мы с девушкой срываемся с места, вылетаем из дома Мелентия и мчим со всех ногу в сторону деревни. К тому самому столбу, возле которого обычно устраиваются состязания: залезь на самую вершину и сорви тряпку. Сейчас же там хотят убить одного из наших. Оросить кровью место для гуляний и празднеств.
На месте уже собралось полсела: все хмурые, подавленные, молчаливые. А ещё не выспавшиеся. Никто не чувствует себя спокойно в это утро: мужики зубами скрипят, а женщины тяжело вздыхают.
Чуть поодаль виднеются люди в масках, собравшиеся вокруг привязанного Ратмира. Впереди всех стоит этот пижон в сюртуке.
— И вот как вы поступаете в ответ на доброту Юрия Михайловича, — кричит он, чтобы все присутствующие услышали. — Дерзость! Неблагодарность! Предательство!
Я протискиваюсь сквозь толпу, но меня останавливает рука Волибора. Здоровяк стоит чуть согнувшись, чтобы не выделяться своим ростом.
— Пусти, — говорю. — Они сейчас казнят Ратмира.
— Слишком поздно.
— Ещё нет…
Пытаюсь пройти, но у этого гиганта рука — что ветка дуба. Твёрдая и неподвижная. Он не даёт мне ступить и шага.
— Мы сейчас не вооружены, не подготовлены. Нельзя драться.
— И что?
— Через плечо! — рявкает Волибор. — Я знаю Ратмира намного дольше, чем тебя и всё Вещее. Но я стою — и ты стой. Не время.
Я всё-таки обхожу нашего сельского великана и двигаюсь к месту казни.
— Я, Остромир, говорю от имени Великого Князя Юрия Михайловича…
Пробираюсь сквозь людей к происходящему безобразию.
— … как его вирник и член общественного суда, я приговариваю этого человека…
— Тимофей, я с тобой, — произносит Веда. — Что бы ты ни решил, я с тобой.
— Я знаю. Спасибо тебе.
Хоть кто-то меня поддержит в любой ситуации. Если уж Волибор не хочет встревать, то хотя бы девушка-дух поможет.
— … к смерти за неимением твёрдых доказательств невиновности.
К тому моменту, когда я оказываюсь в первых рядах людей, княжий щегол достаёт из коротких ножен на поясе длинный кинжал с рукоятью, украшенной цветными камнями. Приставляет его к горлу Ратмира и режет. Обильный поток крови обрушивается на грудь мужчины, а сам он, без какого-либо вскрика или лишнего движения, оседает вниз.
Я же просто останавливаюсь, как вкопанный. Не могу поверить в происходящее: этот ублюдок пришёл к нам в село, убил нашего человека, и ещё ведёт себя как ни в чём ни бывало. Неважно, что он действует от лица князя, неважно, какие у него там полномочия. Никто не смеет приходить к нам и лишать жизни одного из жителей. Никто!
Как же, сука, трясёт!
Несколько красных духов ярости появляется возле меня. Рядом с серыми духами страха окружающих крестьян.
Но нужно держать себя в узде: время расплаты придёт чуть позже. Волибор оказался прав: сейчас слишком поздно.
У нас был бы шанс спасти Ратмира, если бы мы заранее договорились, что делать. Если бы у нас было достаточно времени хорошенько подумать.
Но теперь уже поздно.
Столько лет Ратмир проводил собрания, собирал остатки сотни чтобы обсудить, как сильно они ненавидят нашего князя. А в итоге люди безумца лишили жизни его самого. Чувствую, как ярость вскипает в груди. Жгучая, выедающая до самого основания.
— Этой смертью вы свободу не получили! — кричит убийца. — Мы уйдём как только здесь, на этом месте, предстанут убийцы господина.
Значит, одной смерти им недостаточно. Им нужен я, Никодим, Светозара, Волибор. И папаня с мелкими девочками, возможно. Только тогда они успокоятся и покинут Вещее. Если же мы не явимся, они будут творить разруху — убивать, жечь, грабить, насиловать.
Они хотят, чтобы я явился — и я явлюсь. Но им это очень не понравится.
Во всём оказался виноват этот тип с наглой рожей.
Когда Остромир со своим отрядом только прибыли в эту забытую всеми деревню, он уже знал, что боярина Фому Сивовича убили. И дело даже не в том, что неподалёку от сгоревшей телеги обнаружились странные следы, уходящие в лес, явно принадлежащие местным крестьянам с их лаптями.
