Дело в том, какой приказ должен был выполнить глашатай Великого Князя Юрия Михайловича. Выбрать трёх человек и увести в замок на службу: желательно добровольно, но можно и силой. Народной любви с таким подходом не сыщешь, но Остромир был из тех людей, кому плевать, как к нему относится простое отребье.
Пока местные сидят тихо — всё идёт хорошо.
Но тихо всё не прошло.
Коня Фому Сивовича разорвали на множество частей, стражники исчезли. От глашатая остались только обрывки одежды. И всё это оказалось задумкой одного выскочки с раздутым самомнением.
Как только Остромир его увидел, тут же понял — этот человек-проблема. Простые крестьяне боятся поднять на него взгляд, боятся обратить на себя его внимание. А этот мало того, что вёл себя как хозяин деревни, так ещё и наврал ему с три короба. Слишком уж гладко всё излагал — не может быть такой плавной и поставленной речи, когда ведёшь разговор. Только если заранее придумал, что нужно сказать.
Остромир был из тех людей, что легко распознают ложь.
Только такого и могли взять дознавателем при князе.
Он всегда получал ответы, всегда находил правду. А если правда была неугодна, то легко создавал нужную ему правду.
Работа в этой деревне оказалась донельзя простой: не пришлось никого бить, жечь калёным железом, резать носы и уши. Всего лишь опросить каждого жителя, и их враньё растаяло, как первый снег.
Он настолько легко распознавал ложь, что тут же определил — старик Ратмир ему соврал. Это не он приказал трём малолеткам уйти в ночь и натравить чудищ на людей князя. Они сделали это сами, по своей воле. Но раз уж человек перед ним желает расстаться с жизнью — так тому и быть. Остромир собственноручно привязал его к столбу и собственноручно перерезал шею. Короткий взмах лезвия, и вся грудь старика стала красной от крови. Чисто, быстро, аккуратно. Всё равно, что свинью заколоть.
И сейчас он сидит на местном подворье в ожидании убийц господина.
— Они не придут, — произносит справа от него Вадим Плешак, десятник чёрного отряда.
— Придут, — отвечает Остромир. — Или мы вырежем всю деревню.
— Как пить дать сбегут, бросят тут свои пожитки и в лес, хвосты поджавши. Ставлю две гривны рублёных, что струсят.
— Не струсят. По крайней мере не тот сосунок. Знаю я их брата: считают себя сильнее и умнее других, а как кишки выпустишь, так глаза пучат. Понять не могут как такое произошло.
— Это ж деревенщины, — не унимается Плешак. — Такие могут только свиньям хвосты крутить, да бабам под юбки заглядывать. А как пиздюлей почуют, так обсираются. Вот увидишь, до вечера тут просидим — не покажутся. Уже к Перепутью бегут, небось.
— Покажутся.
— А если нет?
— Тогда каждого найдём и повесим. Всё равно не уйдут.
Насчёт успеха Остромир нисколько не сомневался. В этой деревне вряд ли найдётся приличное оружие, и уж тем более человек, который им владеет. К тому же среди крестьян обычно мало людей, обладающих силой на опасном уровне. Пара-тройка жёлтых, может один зелёный, да и тот скорее всего бесполезный. Всё. Сам Остромир синий, к тому же имеет настоящую боевую силу, и может любого обычного человека умерщвить за несколько мгновений. Укажет пальцем, и молния испепелит ублюдка.
Так что успех гарантирован.
Происходящее — лишь вопрос времени.
Сейчас выйдут эти три слюнтяя, расстанутся с жизнями, а он вернётся в Новгород и продолжит заниматься нормальной работой: искать врагов Юрия Михайловича. Всех тех, кто хотел бы скинуть с трона Великого Князя.
— Да не придут они, — Плешак высмаркивается на землю. — Я бы не пришёл.
— Посмотрим.
— Зря только сидим. Я бы уже прямо сейчас начал эту деревню жечь.
— А оброк князю кто платить будет? — злобно шипит Остромир. — Ты?
Плешак что-то неразборчиво бормочет.
— Эти люди — скот. Вот, кто они. Скот нужно доить, а не уничтожать.
Остромиру никогда не нравились эти ублюдки из чёрного отряда. Благодаря силе Юрий Михайлович может подчинять людей. Но не напрямую: они по-прежнему могут делать что хотят, но если поступят против слова хозяина — умрут. Поэтому в свой отряд он набирает только самых павших, беспринципных, тупых, злобных и кровожадных. Тех, кто не упрётся рогом.
Не чета ему. Остромир если и убивает людей, то не из ненависти, а потому, что таков порядок. Окружающие — мясники, а он — мастер с отточенными навыками.
— Идут! — кричит кто-то.
— Хера себе! — восклицает Плешак.
И правда.
Вдалеке, на самом краю деревни появляется человек. Одинокий, но горделивый, с высоко поднятой головой. Тот самый наглец, что посмел соврать ему вчера вечером. Медленно бредёт по главной дороге, разведя руки в стороны, словно молится небу.
Попался, баран.
Теперь уже никуда не денется. Осталось только понять, где остальные: трое или четверо убили господина, если судить по следам в лесу. Но это временная неувязка. Голубчик всё им расскажет, нужно лишь немного его подтолкнуть.
