К сожалению, миссис Шоу уехала на прогулку вместе с бабушкой, а Фанни наносила визиты, так что рядом с Томом не было никого, кроме Полли, потому что одна горничная упала в обморок при виде крови, а вторая словно сошла с ума от страха. Вызванный доктор сказал, что придется зашивать рану.
– Кому-то надо держать его за голову, – добавил доктор, вдевая нитку в странную маленькую иголку.
– Я буду сидеть тихо, но если уж кто-то должен меня держать, то пусть это будет Полли. Ты ведь не боишься, правда? – спросил Том с умоляющим видом, потому что ему не нравилась мысль о том, что его будут зашивать.
Полли хотела было отказаться, но вспомнила, что Том однажды назвал ее трусихой. Это был шанс доказать, что она вовсе не такая. А еще бедному Тому больше некому было помочь, поэтому она подошла к дивану, где он лежал, и успокаивающе кивнула, с двух сторон взяв его за голову своими маленькими мягкими руками.
– Ты молоток, Полли, – прошептал Том.
Затем он стиснул зубы, сжал кулаки и лежал неподвижно, перенося боль, как настоящий мужчина. Доктору потребовалась минута или две, и когда Том, выпив вина, удобно устроился в постели, он почувствовал себя вполне неплохо, несмотря на боль в голове. Ему велели поменьше двигаться, и он с благодарностью смотрел вслед Полли.
Раненому Тому пришлось провести дома целую неделю, а с большим черным синяком на лбу он выглядел очень живописно. Все заботились о нем, потому что доктор сказал, что, придись удар на дюйм ближе к виску, он оказался бы смертельным. Мысль о том, что они могли потерять старину Тома, немедленно вызвала всеобщую любовь к нему. Отец спрашивал, как он себя чувствует, по нескольку раз на дню, мать постоянно говорила о «чудесном спасении милого мальчика», бабушка потчевала его всевозможными вкусностями, а девочки угождали ему, как преданные рабыни. Это лечение имело превосходный эффект. Когда никому не нужный прежде Том оправился от первого изумления, он расцвел, как это иногда бывает с больными людьми, и удивил свою семью, став неожиданно терпеливым, благодарным и любезным. Мальчики редко говорят о своих чувствах с кем-то, кроме матерей, но миссис Шоу так и не нашла ключ к сердцу своего сына. Зато во время его болезни было посеяно маленькое семя, которое пустило корни, и хотя оно росло очень медленно, в конце концов во что-то оно выросло. Возможно, в этом ему помогла Полли. Вечера давались Тому особенно тяжело, поскольку из-за отсутствия движения он, как всякий крепкий мальчик, делался беспокойным и нервным и никак не мог заснуть, поэтому девочки, как могли, развлекали его. Фанни играла и читала вслух, Полли пела и рассказывала разные истории, которые так ему нравились, что она начинала с наступлением сумерек, а Том устраивался на своем любимом месте на бабушкином диване.
– Валяй, Полли, – велел молодой султан однажды вечером, когда его маленькая Шахерезада уселась в свое низкое кресло, предварительно раздув огонь в камине, чтобы в комнате стало светло и уютно.
– Не хочу сегодня рассказывать сказки, Том. Я и так рассказала все, что знала, а новых не могу придумать, – ответила Полли с печальным взглядом. Раньше она такой не была. Том смотрел на нее минуту, а затем с любопытством спросил:
– О чем ты думала, когда сидела, глядя на огонь? Ты с каждой минутой делалась все серьезнее.
– О Джимми.
– Расскажи мне о нем! Ты обещала. Но если не хочешь, можешь не рассказывать, – тихо предложил Том.
– Мне нравится говорить о нем, но рассказывать особо нечего. – Полли был приятен его интерес. – Сидя здесь с тобой, я вспомнила, как сидела с ним, когда он болел. Нам было так хорошо вместе.
– Он был очень хорошим, да?
– Нет, не был, но он старался, и мама говорила, что это уже полдела. Это было трудно, но мы брали себя в руки и работали на собой. Я не слишком многого добилась, а вот Джимми – да, и все его любили.
– Вы никогда не ссорились, как мы?
– Иногда, но мы всегда быстро мирились. Джимми обычно приходил первым и говорил: «Горизонт чист, Полли». Он был такой спокойный и веселый, что мы сразу мирились.
– Он много знал?
– Наверное. Он любил учиться и хотел преуспеть, чтобы помогать отцу. Люди называли его славным парнем, и я очень этим гордилась, но они не знали, какой он был мудрый, потому что никогда не хвастался этим. Наверное, сестры всегда хвалят братьев, но я не думаю, что у других девушек на это столько же оснований, сколько было у меня.
– Большинство девушек продадут своих братьев за английскую булавку. Плохо же ты их знаешь.
– Ну, так не должно быть. Но для этого братья должны относиться к ним так же по-доброму, как Джимми ко мне.
– А как он себя вел?
– Он очень сильно меня любил и не стеснялся этого показывать, – отозвалась Полли дрожащим голосом.
– Отчего он умер? – спросил Том после небольшой паузы.
