– Разбился прошлой зимой, катаясь на санках, так и не сказал, какой мальчик в него врезался. Он прожил всего неделю после этого. Я помогала ухаживать за ним, ему было очень больно, но он терпел. Джимми отдал мне свои книги, и собаку, и пестрых кур, и большой ножик, и сказал: «Прощай, Полли», поцеловав меня на прощание, а затем… Джимми! Джимми! Если бы он только мог вернуться!
Глаза бедной Полли наполнились слезами, губы дрожали, и, дойдя до этого «прощай», она не смогла продолжить, закрыла лицо и зарыдала, словно у нее разорвалась сердце. Том не мог придумать, как проявить сочувствие, поэтому встряхивал бутылочку с камфарой, пытаясь найти подходящие слова, но Фанни пришла ему на помощь, она обняла подругу и принялась гладить и целовать, пока ее слезы не прекратились. Полли сказала, что не хотела никого расстраивать и больше так не будет.
– Я думала о моем дорогом брате весь вечер, потому что Том напоминает мне о нем, – добавила она со вздохом.
– Я же совсем на него не похож, – удивился Том.
– Немного похож.
– Я бы хотел, но ты говоришь, что он был хороший.
– Ты тоже хороший, когда хочешь. Ты добрый и терпеливый, и, когда ты ведешь себя разумно, нам нравится за тобой ухаживать. Правда, Фан? – спросила Полли, чье сердце все еще сжималось от боли. Ради брата она готова была отыскать добродетель даже в Томе.
– Да, я, если честно, в последнее время его вообще не узнаю. Но когда он выздоровеет, то ведь снова станет несносным, – ответила Фанни, которая не очень верила в раскаяние брата.
– Что бы ты понимала, – проворчал Том, снова ложась, потому что он резко сел, когда Полли сравнила его с любимым братом.
Эта простая маленькая история произвела на Тома глубокое впечатление, а душещипательный финал тронул его за душу, которую большинство мальчиков так тщательно скрывает. Очень приятно, когда тебя любят и тобой восхищаются. Приятно думать, что по нам будут плакать, когда мы умрем. Тома охватило внезапное желание вести себя так же, как тот мальчик, который не сделал ничего замечательного, но был так дорог своей сестре, что она плакала по нему, спустя целый год после его смерти. Джимми был прилежным и умным, люди называли его «славным парнем», и он так стремился быть хорошим, что обошел даже Полли, которую Том втайне считал образцом добродетели.
– Я бы хотел иметь такую сестру, как ты, – вдруг вырвалось у него.
– И я бы хотела иметь такого брата, как Джим! – воскликнула Фанни, чувствуя упрек в словах Тома и зная, что она его заслужила.
– Но вы же есть друг у друга, к чему завидовать? – сказала Полли, Том и Фанни внезапно задумались, почему им не так хорошо вместе и не так весело, как было Полли и Джиму.
– Фан только о себе и думает, – сказал Том.
– А Том – вредина, – возразила Фанни.
– Не говорите так. Если что-то случится с кем-то из вас, другой очень об этом пожалеет. Я сейчас жалею о каждом грубом слове, которое говорила Джимми.
Две крупные слезы тихо скатились по щекам Полли. Думаю, именно они полили сладкое чувство, называемое братской любовью, которого до сих пор не было в сердцах брата и сестры. В тот день они ничего не сказали, ничего не задумали и не признали своих ошибок, но когда они расстались на ночь, Фанни нежно погладила раненую голову брата (Том никогда бы не простил ей, если бы она поцеловала его) и сказала шепотом:
– Надеюсь, ты хорошо выспишься, дорогой Томми.
И он кивнул ей в ответ, сердечно сказав:
– И тебе того же, Фан.
И больше ничего. Но и это значило очень много, потому что голоса их были ласковыми, а в глазах горели те чувства, которые делают любые слова неважными. Полли заметила это. Она не поняла, что была тому причиной, но ей было так приятно, что она спокойно уснула, хотя Джимми не было рядом и он не мог пожелать ей доброй ночи.
Обычно, когда дети ведут себя неправдоподобно хорошо, то через некоторое время они склонны повторить какую-нибудь, казалось бы, забытую шалость. В течение недели после происшествия с Томом дети вели себя совершенно по-ангельски. Бабушка даже заволновалась, что с ними непременно должно что-то случиться. Но милой старой леди не стоило бояться, поскольку чрезмерная добродетель не может существовать чересчур долго и войти в привычку, если речь не идет о маленьких ханжах из нравоучительных книжек. Как только Том снова встал на ноги, вся компания немедленно свернула на кривую дорожку, что привело ко множеству несчастий.
Все началось с «глупости Полли», как потом эту историю назвала Фан. Однажды вечером, когда Полли сбежала вниз, чтобы встретить мистера Шоу и помочь ему снять пальто, в дверь позвонили, и в руках Полли оказался прекрасный букет тепличных цветов. Девушка так и не привыкла к городским нравам и сама открывала дверь.
– Ого, это еще что такое? Не рановато ли ты обзавелась поклонниками, моя маленькая Полли? – засмеялся мистер Шоу, видя, как покраснела девочка, нюхавшая цветы.
