А потом Полли заметила записку, наполовину скрытую гелиотропом. Если бы она не была такой «глупой», как потом сказала Фан, сообразила бы, что делать. Но видите ли, Полли была честной маленькой девочкой, и ей не приходило в голову что-либо скрывать, поэтому она ответила прямо.
– Это не мне, сэр. Это Фанни. От мистера Фрэнка, как я понимаю. Она будет так рада!
– Значит, этот щенок смеет посылать ей цветы?! – вскричал мистер Шоу далеким от радости голосом, разворачивая записку.
Полли сомневалась, что Фан это понравится, но она не посмела сказать ни слова. Девушка вспомнила, как показывала отцу забавные валентинки от мальчиков и как они вместе над ними смеялись. Но мистер Шоу не засмеялся, прочитав сентиментальные стихи, сопровождавшие букет. Он спросил тоном, который напугал даже Полли:
– И долго это у них длится?
– Я не знаю, сэр, честно. У Фан в мыслях нет ничего дурного. Как жаль, что я проговорилась, – пробормотала Полли, вспомнив обещание, данное Фанни в день концерта. Она совсем забыла об этом, потому что девочки постоянно проводили время со «взрослыми мальчиками», как она называла мистера Фрэнка и его друзей. А теперь она вдруг вспомнила, что мистер Шоу это запретил.
«Наверное, она разозлится, – подумала Полли. – Но ведь у девочек не должно быть секретов от отцов».
Мистер Шоу скомкал розовую записку, сунул в букет и холодно велел:
– Скажи Фанни, что я жду ее в библиотеке.
– Зачем ты это сделала?! Какая же ты глупая! – вскричала Фанни, разозлившись и испугавшись одновременно.
– А что мне оставалось делать? – растерялась Полли.
– Сказала бы, что букет для тебя, тогда не было бы никаких проблем.
– Но это была бы ложь.
– Ой, ну не говори глупостей. Ты втянула меня в неприятности и должна мне помочь.
– Я сделаю все, что смогу, но лгать ни за что не стану, – Полли заволновалась.
– Тебя никто и не просит. Просто придержи свой язык, и я все улажу.
– Тогда мне лучше не ходить вниз… – начала Полли, когда снизу раздался строгий голос мистера Шоу, похожий на голос Синей Бороды:
– Так ты идешь?
– Да, сэр, – быстро ответила Фанни и схватилась за Полли, – ты должна пойти со мной, я умираю от страха, когда он говорит таким тоном. Полли, дорогая, побудь рядом.
– Хорошо, – согласилась Полли, и они обе спустились, умирая от страха.
Мистер Шоу стоял перед камином и выглядел довольно мрачно; букет лежал на столе, а рядом с ним находилась записка, адресованная «Фрэнку Муру, эсквайру», с яростным росчерком после слова «эсквайр». Указав на это впечатляющее послание, мистер Шоу свел черные брови:
– Я намерен немедленно положить конец этой чепухе. Если это еще раз повторится, ты отправишься в школу при канадском монастыре.
От этой ужасной угрозы у Полли перехватило дыхание, но Фанни уже слышала подобное раньше и дерзко ответила:
– Я ничего ужасного не делала. Что я могу поделать, если мальчики присылают мне подарки, как и всем другим девочкам?
– Дело не в подарках. Я запрещаю тебе видеться с этим Муром. Он не мальчик, а уже взрослый парень, и я не хочу видеть его рядом с тобой. Ты это знала и ослушалась меня.
– Мы почти не видимся, – начала Фанни.
– Это правда? – спросил мистер Шоу у Полли.
– Пожалуйста, сэр, не спрашивайте меня. Я обещала ничего не говорить, пусть Фанни сама расскажет! – воскликнула краснеющая Полли, поняв весь ужас своего положения.
– Неважно, что ты обещала, расскажи все, что знаешь об этой нелепой ситуации. Это принесет Фанни куда больше пользы, чем вреда.
Мистер Шоу немного смягчился, потому что смятение Полли тронуло его.
– Можно? – шепотом спросила она у Фанни.
– Мне уже все равно. – Фанни выглядела одновременно сердитой и пристыженной, от волнения и страха она завязывала узелки на носовом платке.
С большой неохотой, подгоняемая множеством вопросов, Полли рассказала все, что ей было известно о прогулках, завтраках, встречах и записках. Очевидно, все оказалось куда менее серьезно, чем ожидал мистер Шоу, ибо, пока он слушал, его лоб разгладился, а губы несколько раз дернулись, как будто он хотел рассмеяться. В конце концов, забавно наблюдать, как дети, подражая взрослым, играют в любовь, словно речь идет о новомодной игре, а не о прекрасном, могущественном и святом чувстве.
– Сэр, прошу вас, не ругайте Фан слишком сильно! Она совсем не такая глупая, как Трис и другие девочки! Она не поехала кататься на санях, хотя мистер Фрэнк подначивал ее и ей сильно хотелось поехать! Она раскаивается, я знаю, и если вы ее простите на первый раз, такого больше не повторится! – очень искренне попросила Полли, закончив свой короткий рассказ.
– Ну что я могу поделать, раз ты ее защищаешь. Фан, усвой вот что: бросай всю эту чушь и займись учебой, или тебе придется уехать. Но Канада зимой – это не шутки, скажу я тебе.
Мистер Шоу погладил дочь по щеке, надеясь увидеть признаки раскаяния, но Фанни чувствовала себя оскорбленной и не собиралась извиняться. Она капризно сказала:
– Теперь-то я могу забрать свои цветы?
– Нет! Они отправятся по обратному адресу с запиской от меня. Больше этот щенок не осмелится к тебе подойти.
