Кто-то принес лампу, мы спустились и обнаружили глупую Бидди, которая сидела в корыте, заламывала руки и уныло причитала: «Ох, мамочки мои! Ох, святые угодники. Я же только и хотела, что погулять немного с Миком Махони, который на мне женится сразу после дня Святого Патрика».
Мы хохотали так, что едва сумели достать бедняжку из воды и выслушать, что она выскользнула в окно, чтобы поболтать со своим Миком, а когда собралась вернуться, то окно оказалось заперто. Она сидела на крыше, пытаясь понять, кто же закрыл окно, но скоро устала, побродила вокруг дома, обнаружила незапертое окно погреба и довольно ловко, как она думала, забралась туда. Но про корыто она совсем забыла, и, попав в него ногой, от растерянности зарыдала.
Та ночь нам всем дорого обошлась. Тетя упала в обморок от страха, мать порезала руку разбитой лампой, дети простудились, бегая по мокрой лестнице, Тип охрип от лая, я подвернула лодыжку, а Джек не только разбил зеркало пулей, но и испортил пистолет, насыпав слишком много пороха. Когда суматоха стихла, Джек признался, что сам пометил нашу дверь черным крестом и наказал Бидди за «гульки», которые он не одобрял. Ну и проказник был этот мальчишка!
– А грабители так и не явились?! – воскликнул Том, которому понравилась шутка, но он все же чувствовал себя обманутым.
– Нет, милый. Но мы очень испугались и испытали себя, то еще удовольствие.
– Думаю, ты вела себя храбрее всех. Посмотрел бы я на тебя с топором! – восхищенно добавил Том. Старая леди вспыхнула от комплимента, как девчонка-сорванец.
– А вот эта вещица? – спросила Полли, поднимая длинную лайковую перчатку, когда-то белую, а теперь пожелтевшую и покоробившуюся от времени.
– А вот эту историю действительно стоит рассказать! – отозвалась бабушка. – Эта перчатка достойна уважения, дети, ведь ее касалась рука самого Ла Файета.
– Бабушка, это ваша перчатка? Вы с ним были знакомы? Расскажите скорее! Это так интересно! – Полли обожала историю и много знала о доблестном французе и его подвигах.
Бабушка любила рассказывать эту историю и всегда принимала самый загадочный вид, соответствующий теме. Она выпрямилась, сложила руки, откашлялась и начала рассказывать с отсутствующим видом, как будто смотрела далеко в прошлое.
– Разумеется, первое знакомство с Ла Файетом произошло до моего рождения, но я так много слышала об этом от деда, что мне кажется, будто я все видела своими глазами. Наша тетя Хэнкок была в то время замужем за губернатором и жила на Бикон-Хилл, – старая дама очень гордилась «нашей тетей». – Ах, милые мои, какие это были славные времена! Какие тогда устраивали обеды и чаепития, какие были камчатные скатерти, какая прекрасная посуда, прочная, красивая мебель и элегантные экипажи. Экипаж тети был обшит красным шелковым бархатом, и, когда после смерти губернатора экипаж забрали, она велела выдрать обивку, и из нее сшили жакеты для нас, девочек. Как сейчас помню, как мы играли в тетином саду, как я бегала за Джеком вверх и вниз по винтовым лестницам. Помню своего почтенного отца в лиловом камзоле и панталонах, и его косичку, которую я заплетала каждое утро, и как он вел тетю к столу, и как величаво они выглядели.
Бабушка словно забыла, о чем говорит, и снова стала маленькой девочкой, оказалась среди друзей по играм, которые покинули этот мир много лет назад. Полли жестом попросила остальных замолчать, и никто не произнес ни слова, пока старая леди, глубоко вздохнув, не вернулась в настоящее.
– Как я уже говорила, губернатор решил устроить завтрак для французских офицеров, и мадам, которая была невероятно гостеприимна, распорядилась приготовить все самое лучшее. Но по какой-то ошибке или случайности в последнюю минуту обнаружилось, что нет молока, которого требовалось много, а купить или попросить взаймы можно было небольшое количество. Повара и служанки впали в отчаяние, и завтрак не удался бы, если бы мадам, с присущей ее полу силе духа, внезапно не вспомнила о коровах на пустоши. Конечно, они принадлежали ее соседям, и не было времени просить разрешения, но речь шла о деле государственной важности. Союзники должны были быть накормлены. Будучи уверенной, что ее друзья как истинные патриоты с радостью положат своих коров на алтарь страны, мадам Хэнкок покрыла себя славой, спокойно отдав команду: «Доите их!» Это было сделано, к великому изумлению коров и полному удовлетворению гостей, среди которых был и Ла Файет.
Все только и говорили, что об этом случае, и почти никто не запомнил великого человека. Хотя один из его офицеров, граф, оконфузился. Он напился и лег спать прямо в сапогах со шпорами, изодрав лучшее камчатное покрывало тети. Тетя очень любила это покрывало и долго хранила его как память о своих высоких гостях.
