Его поцелуй опалил меня до кончиков пальцев. Создавалось впечатление, что те угольки страсти, которые мирно тлели где-то глубоко внутри разрослись в шумное, сметающее все на своем пути, пламя. Я чувствовала всё – мои пальцы пробежались по рельефным мышцам, спустились по широкой спине. Лиен чуть напрягся, и его поцелуй, сначала нежный и чувственный, превратился в напористый и неукротимый плен. Мои мысли уплывали куда-то за грань, голова снова закружилась, и я отключилась.
Глава 11.
Боги, как трещит голова. Я чуть разлепила веки и яркий солнечный свет резанул так, что на мгновение показалось, что я ослепла. Из глаз непроизвольно выступили слезы. Я чуть шевельнулась, правую руку почти не чувствовала, видимо, спала всю ночь в одном положении, и вдруг, ощущение катастрофы молотом обрушилось на мое истерзанное болью сознание. Я была не одна. Сильные мускулистые руки обнимали меня так крепко, что обнаружив их в районе своего живота, у меня перехватило дыхание. Я приподняла одеяло. Мужское бедро, с легким золотистым загаром собственнически прижимало меня к кровати. И мое тело, являясь ярким светлым контрастом с этим вопиющим фактом, было совершенно обнаженным. Я умерла. Внутри мелкой поземкой стелился колючий холод. Замерев, я обвела комнату глазами и чуть выдохнула, я была дома, насколько можно назвать этим словом мое последние пристанище. А раз я здесь, значит то, что лежит сзади, и насколько я поняла, тоже не совсем одетое… Лиен. Я закрыла глаза. Так. Успокойся. Мы гуляли, беседовали, наслаждались праздником. Танцы… Что-то мелькнуло в голове. Мне хотелось танцевать. Кто-то пригласил меня на танец… А дальше? Дальше память собрала все свои вещи и благополучно удалилась в самые дальние уголки моей души. Сколько бы я не прокручивала в голове события – тщетно. Судя по всему, если верить Максу, Лиен взял то, что брал без проблем всегда. А я, учитывая, что жива и, по ощущениям, невредима, отдала ему то самое сама. Как и предупреждал меня Макс. Мысли метались в поисках хоть одного проблеска памяти. Я почувствовала, как Лиен чуть отстранился и зажмурилась. Вдруг получится прикинуться мертвой и меня тихонько, с почестями похоронят где-нибудь в палисаднике графа. Я просто не могла сейчас смотреть в глаза Лиена. Все, что угодно, только не это. Одеяло вдруг сползло с плеча, и легкий поцелуй заставил меня остановить собственное сердце. Лиен придвинулся ближе, и я ощутила его дыхание:
– Доброе утро, милая.
Я накинула одеяло на голову, и оттуда, чувствуя себя чуть более защищенной, ответила:
– Нет.
– Нет? – я услышала в голосе насмешку.
– Нет.
– Хорошо.
Я услышала, как он встал с кровати и прошел в ванную комнату. И все? Это все, на что способно его доброе утро? Я почувствовала себя обманутой. К глазам подступили предательские слезы. А что я хотела? Томного взгляда и предложения быть до конца жизни вместе и умереть в один день? Даже если нас обоих прикопают в этом проклятом палисаднике? В голове ясно прозвучал наш недавний диалог с Максом: «…И он ведь не любил ни одну из них? – Нет, Эль. Ни одну из них он не любил». Я одна из них. Одна из многих, которые были в его постели раньше. Я сама обесценила и с легкостью отдала то, что могло изменить сегодняшнее утро. Но я же не они! В конце концов, я другая! Я – Хранительница! «…А с Девой? Она же была его Хранительницей, он… – Да». О, Луноликая, что же я сделала? В его жизни просто сменилось тело. Просто. Очередное тело. Где-то внутри бубнил голос: «Не, ну а что ты хотела? Ты, восемнадцатилетняя соплячка, взяла на себя ответственность, и приняла решение за семисотлетнего мужчину. Пусть он трижды растреклятый демон, он, в первую очередь мужчина. С огромным опытом, с фантастическим количеством лет за плечами. А ты, не помня и половины своей короткой жизни решила, что можешь вот так, играя в жертвенность, принимать глубокие решения? А что если бы он справился? Ты об этом не подумала?» Я застонала, прогоняя навязчивый голос. Услышала, как хлопнула дверь в ванной. Лиен одевался.
– Я голоден, почувствуешь себя лучше – присоединяйся, – минуту спустя он вышел из комнаты.
«По заслугам тебе, – думала я с каким-то остервенением, – равнодушие для девки, которая лишь мгновение в его жизни, как раз то, что нужно». Я вскочила с кровати. Схватила халат и заскочив в ванную, как следует приложилась дверью о несчастный косяк. Здесь еще стоял запах Лиена. Его запах, который я никогда ни с чем не спутаю. Чуть горьковатая хвоя. Он всегда пах лесом. Я провела пальцем по краю ванной и махнула ладонью над устройством наполнения. Сквозь стенки начала поступать горячая вода. Уселась на край, чтобы дождаться, пока она заполнится, подняла глаза и обомлела. Пар, поднимающийся к потолку, окутал зеркало, и на нем явственно выделились написанные пальцем три слова: «Доброе утро, милая».
