– Дай ему время, Эль, он зол, но это пройдет. Правда я не могу сказать сколько потребуется… но пойми. Все столетия, что он был на привязи, в полном смысле этого слова, он пытался отрешиться от любых чувств. Он все же был человеком, Эль, и думаю, что однажды он захотел вернуть себе все то, что разрушила его жена и забрала Дева. Но если первая была совершенно не в себе, и абсолютно не осознавала последствий, то для второй, сломать его стало настоящим наваждением, особенно, после того, как он ей отказал. Да, они были близки, но лишь телами. Душа Лиена при этом была за семью замками. И скажу тебе, эта близость тоже не была особо радостной. Возможно, в первые десятилетия, когда он еще искал что-то, за что его надежды могли зацепиться, он и сам испытывал к ней тягу, все-таки она прекрасна, и он был ей благодарен. Но потом, когда она перестала скрывать свои истинные намерения, их близость стала чем-то вроде наказания. Он сопротивлялся, она его ломала. И как бы ни горько это все вспоминать – ни разу не поиграла. И когда появилась ты – он снова смог выбирать. Выбирать между страхом и радостью. Ненавистью и любовью. Он позволил себе посмотреть на тебя не как на хозяйку, но как на равную. На ту, которая, зная о том кошмаре, который преследовал его много лет, не отвернется, а примет его таким как он есть. А ты… по сути поступила так же, как она. Ты просто наказала его.
– Это не правда! – я уже не могла сдерживать слез, – я думала, что так будет лучше! Я хотела, что бы он сделал выбор, тем более что возможно он до сих пор испытывает чувства к своей жене.
– Эль, если бы ты просто поговорила с ним… – Макс печально посмотрел на меня, – просто поговорила…
В последнюю ночь я спала особенно плохо. Мне снилось, что я бегу по лесу, а за мной, сохраняя определенную дистанцию, гонятся волки. Они словно загоняли меня туда, куда им было нужно. Я задыхаясь от бега, и мне казалось, что я вот-вот упаду, и меня разорвет эта бешеная стая. Изредка я просыпалась, и чувствовала, как волосы на затылке стали мокрыми. Меня вдруг охватывал странный озноб, и пытаясь хоть немного согреться я куталась в одеяло, и снова проваливалась в этот жуткий кошмар. И уже ближе к рассвету я вдруг ощутила как меня прижимают к себе сильные теплые руки. Я рванула к ним в поисках защиты, знала, пока я в этом родном кольце со мной точно ничего не случится и заснула, наконец, без сновидений. Утром, открыв глаза поняла, что Лиен уже ушел. Я лежала и гадала, было ли это на самом деле, или лишь показалось, потому что я отчаянно стремилась именно к этим ощущениям. Холодное, тревожное предчувствие беды, сменявшееся иногда каким-то лихорадочным жаром, который томил меня на протяжении последних дней, вытеснили мысли о предстоящем вечере. Мне вдруг захотелось увидеть в глазах Лиена такое восхищение, которое пробьет его деланое безразличие, и вернет все, то, на что я уже и не надеялась. Мысли о том, что из-за моего вмешательства это могла быть лишь страсть, просеивались сквозь другие, наполненные надеждой и предвкушением. Мое настроение поднялось, и я с легкостью вскочила с кровати. Дернула за висевший рядом с окном колокольчик – пора было что-то поменять. Виолетта пришла буквально через пол минуты:
– Ваша светлость, доброе утро, – она улыбнулась, и видя меня в хорошем настроении добавила, – вы прям светитесь.
– Да, – я кивнула, – скажи, платья, которые приготовили мне для сегодняшнего бала, те, которые я посчитала излишне вызывающими, их не отправили еще обратно?
В ее глазах возник огонек любопытства:
– Нет еще.
– Я хочу, чтобы ты принесла мне их. И еще, передай его светлости, что я просила меня до отъезда не беспокоить. И завтрак. Я хочу есть. И быстро.
Виолетта выметнулась за дверь, а я встала перед большим зеркалом и придирчиво осмотрела себя. Неплохо. Бирюзовые глаза сияли в обрамлении черных ресниц, темные волосы каскадом падали на плечи. Тонкая талия и высокая грудь. Я покрутилась перед зеркалом. Сзади вроде тоже все очень достойно. Я твердо была намерена соблазнить волка, хотя абсолютно не представляла, как это сделать.
Вошла Виолетта, и разложила платья, которые в прошлый раз мне показались абсолютно неприемлемыми. Я в задумчивости прошла вдоль кровати, чуть касаясь пальцами тканей. И указала горничной на шелковое, насыщенного изумрудного цвета с очень глубоким вырезом:
– Пожалуй, вот это.
Глаза Виолетты вспыхнули:
– Ваша светлость, вы уверены? Оно идеально подойдет вам, но в прошлый раз вы отказались от него сразу.
– Уверена. Ты поднимешь мне волосы и уложишь локоны, чтобы была открытой шея, и в этом платье я буду самой красивой из всех женщин.
– Несомненно, – улыбнулась горничная, – но вы заметили какое оно… соблазнительное? Впереди глубокое декольте, и спина полностью открыта до талии. Думаю, вы сможете вызвать не только восхищение, но и желание всех мужчин.
– Это-то мне и нужно, – пробормотала я, – кстати, ты передала его светлости мою просьбу?
Горничная чуть смешалась и кивнула.
– Он что-то ответил?
Щеки Виолетты вспыхнули, и она подняла на меня глаза.
