Его замаскированное лицо. На нём была маска из какого-то странного металла, которая прилегала к его лицу, как вторая кожа. Маска не только срывала его внешность, но и служила как что-то вроде занавесы или монитора, на котором мелькали картинки — чужие лица. Если только что он был похож напоппевца прошлого века, так в следующий момент он выглядел как писатель, который был известен десятки лет назад, или же вообще неизвестного. Так как портреты были трёхмерными, выглядели они немного страшновато, не так нелепо, как карнавальная маска, но и не так уж похоже на настоящее лицо.Это было чем-то посредине, ненастоящее, но фантастическое. И так как картинки постоянно менялись и двигались, появлялось ощущение чего-то органического, на жуткий манер. Это была та же техника, которой он пользовался, когда обращался через телевизор к клиентам, но было столкновении с ним лицом к лицу что-то другое, странное.
Я была очарована совершенно неприятным образом, как, например, когда ты смотришь, как машины попадают в аварию, и не можешь отвести взгляда, хотя очень этого хочешь.
Рядом с некоторыми детьми он останавливался подольше, разглядывая их, а некоторых отсеивал сразу. Женщина Эндерс с блокнотом в руке следовала за Стариком и записывала номера выбранных им детей. Когда он начал идти вдоль моей шеренги, я услышала, как он спрашивал что-то о выдающихся способностях девушек. Его секретарша быстро записывала за ним.
Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущалось гипнотизирующее действие его маски. Он разговаривал с девушкой рядом со мной, но я не могла сконцентрироваться на его словах. Его голос также был изменен, как при том сообщении. Я предполагала, что какой-то прибор, спрятанный у него в плаще, придавал голосу тот металлический отзвук.
Настала моя очередь.
Он разглядывал меня. Видел ли он меня в комнатах в Прайм Дестинейшенс? Нет. Только моё отражение. А теперь, когда у меня опухшее лицо, он бы ни за что меня не узнал снова.
— Что случилось? — спросил он.
Я опустила голову.
— Ссора.
— И как выглядит твоя противница?
— У неё царапина. Видимо, драки — не моя сила.
Его лицо приняло выражение актёра немого кино, и он сладенько улыбнулся.
— Я в этом сомневаюсь.
Он пошёл дальше. Я выдохнула. Я пыталась вбить себе в голову, что он всегда планировал искать здесь новых детей. Что он здесь был не из-за меня.
После того, как он проверил всех детей, он со своей ассистенткой покинул зал. Нам всем приказали оставаться на своих местах. Ассистентка вернулась обратно со списком и прошептала что-то директору приюта. Он кивнул ей, и она громко начала читать номера из списка.
Как только чей-то номер был сказан, выбранные дети начинали ликовать, как будто они только что выиграли какой-то конкурс. Некоторые даже заплакали от счастья. Я вытянула шею, чтобы посмотреть на новых «победителей» и чтобы убедиться, что это был не Тайлер. Но, видимо, они не взяли ни одного маленького ребёнка. В итоге был прочитан последний номер. Никто не двигался, пока моя соседка не пихнула меня в бок.
205.
Чёрт возьми, это я.
Хорошо, однако, подействовал мой план. Я позволила подпортить себе лицо, и всё же теперь всё равно считалась жертвой Прайм.
Директор сообщил, что все, кого не выбрали, должны вернуться в свои комнаты. Победители должны остаться, пока им не вернут их «имущество» — ничтожные вещи, хранившиеся в их деревянных коробках. Я просто стояла и смотрела, как все остальные попарно покидали спортивный зал, как за ними следовали охранники и на директора. Никто из тех, кто уходил, не имел ни малейшего сходства с Тайлером.
Они оставили нас, выбранных — десять мальчиков и семнадцать девушек — как статуй в огромном спортивном зале стоять. Только на выходе стоял один из охранников.
Мы начали незаметно друг друга рассматривать. Девушка, что стояла в моём ряду, наверное, была выбрана из-за её блондинистых волос, парень, стоявший на другой стороне зала, из-за его крепкой мускулатуры. Все сияли, так как их выбрали за их особые таланты или хорошую внешность из всех, находящихся в приюте. Один из парней, стоявших в шеренге напротив, обменялся со мной взглядом. Я прочитала в его глазах растерянность. Почему же гость выбрал из всех девушек именно меня, с фингалом под глазом и зашитой нижней губой? Тогда он коротко кивнул, будто он что-то понял и отвернулся. Наверное, история о драке разошлась по всему приюту, и он подумал, что меня выбрали из-за моего обострённого инстинкта убийцы.Возможно, он был даже прав.
Я так хотела крикнуть всем, чтобы они бежали, так быстро, как только могли. Чтобы они спрятались в шкафу, под кроватями, где-нибудь. Они понятия не имели, к чему это всё вело. Понятия не имели, что их жизни были практически потеряны. Что они никогда не станут взрослыми.
И тогда мне в голову пришла мысль: Почему бы мне не последовать своему же собственному совету? Почему я здесь стояла и ждала, когда же меня уведут?
Я развернулась и пошла к одному из запасных выходов в задней части спортивного зала. Охранник у главного входа вскочил и закричал на меня:
— Эй! Несовершеннолетняя! Стой!
