Шульман кажется совсем спокойной, я не нахожу в ней никакой перемены. Мы сказали ей, что мы слышали, что Васильчикову дан генеральский чин, и это, кажется, ее очень порадовало. Она попросила Малиновскую, чтобы она послала за петербургскими газетами. Она занимается своей маленькой дочерью, которая очень похожа на своего покойного отца. Яворская в интересном положении, и, что еще неожиданнее, госпожа Малиновская также. Сегодня был здесь один генерал Титов и пленный австрийский доктор. Завтра рано утром мы хотели ехать дальше. Эту ночь я видела во сне Кондратия и Меншикова. Мальчики Эрдман и Гельмерсен полверсты бежали за нашей каретой. Гельмерсен пролил несколько слез, которые он, однако, старался скрыть. Гельмерсен сказал мне: «Бервиц и Меншиков — счастливцы, они вас интересуют!» — «О, очень, очень, — ответила я совершенно откровенно. — Я люблю их обоих чрезвычайно, но это еще совсем молодые люди, они должны еще много учиться, учиться. О, они настоящие ангелы!» Сестра сказала мне, что я не должна так много болтать, но я заявила, что не виновата, я люблю говорить то, что чувствую.
Вчера была репетиция неудачного «Примирителя». Сестра говорит, что наш директор был вне себя от радости, как я играла, и сказал г-же Нарышкиной, что никто так хорошо не играет, как я. Третьего дня была опять репетиция «Урок дочкам» и «Немецкие провинциалы». Мы пробыли весь вечер у старого князя[257], мне принесли гитару, и я должна была петь. Старый князь играл 10, а сделал только 5; он сказал: «Это все гитара виновата». После ужина я еще должна была спеть. Назавтра молодой князь пригласил нас к обеду. Таптыкову говорили его офицеры: «Куда ни придет, только и слышишь, что о Налетовой говорят, как бесподобно играла и пела на театре».
Вчера мы обедали у молодого князя и до 6 часов были там; обед был очень хорош. Польские дамы графиня Ледоховская и Дюклан выпили вина больше, чем мужчины. Князь дал мне роль графини в «Честном слове». Он сказал: «Роль очень большая, но прекрасная, ведь я вам худого не выберу». После обеда я должна была петь под гитару, Белуха[258] поцеловал меня в плечо: «Спивай нам!» Старый князь хотел нас удержать на репетицию, но мы не остались. Княгиня сказала мне: «Когда играете вы, то мне нельзя играть». Только что был губернатор Тутолмин[259] и пригласил нас на вечер.
Вчера мы были у губернатора; все играли в бостон, а я пела. Перед ужином мы танцевали только две кадрили; первую я протанцевала с губернатором, а вторую — с одним красивым молодым казаком из ополчения. Кажется, его зовут Позняков. Сегодня мы приглашены к графине Ламберт.
У графа была только княжеская семья и Белуха, а то всё родственники графини; мы все играли в бостоне: я, две барышни Бутышевы и красивый офицер.
В воскресенье я играла Марину. После театра князь похвалил девицу Марченко и, обратившись ко мне, сказал: «А про вас уж и нечего говорить! Как вы Марину играли, так я не видывал лучше, где вам надо было на сцене быть и не говорить, что весьма трудно, вы, однако, так умели найтись! Я не ошибся, когда сказал, что она славно сыграет всякую роль». Я отвечала: «Хороший комплимент вы мне делаете, находя сходство с актрисой». — «Нет, это только значит, что, за что бы вы ни взялись, все славно вам удается!» Вчера мы были у генерала Кочубея на именинах. Красивый Постников много со мной танцевал. Губернатор сказал мне: «Это слишком заметно — три-четыре раза все с одним кавалером; за это я его сегодня вышлю из города». Он танцует очень хорошо, в особенности мазурку, почти еще красивее, чем граф Войнович. Он хотел непременно со мной протанцевать русскую, но я не захотела, потому что мне хочется устроить сюрприз старому князю, и я буду в «Честном слове» русской девкой танцевать. Молодой князь просил, чтобы я не танцевала; я всем говорила, что не танцую, и графиня Ледоховская промолчала. Постников стоял за ужином за моим стулом и говорил всевозможные комплименты; он сказал, что его лошади стоят наготове, и с бала он прямо едет в Киев, и что там он все будет думать о мамзель Налетовой. Я сказала: «Вам там времени не будет думать о ней — в Киеве гораздо веселее». — «Нет, я как можно скорее постараюсь воротиться в Полтаву». Он очень хорошо танцует мазурку, а молодой князь прекрасно вальсирует, все были в восторге, когда я с ним танцевала вальс. Брат Полторацкого здесь, но он не танцует. Сегодня мы приглашены к Белухе на вечер, но у меня нет никакой охоты ехать. Завтра моя репетиция в «Честном слове», а я еще не готова: моя роль страшно велика — 33 больших страницы. Сестра Кочубея имеет сходство с Меншиковым, за что я ее очень люблю, а она — меня. У нас, по-видимому, симпатия друг к другу. Вчера я говорю Ледоховской (я нашла ее портрет на стене): как она похожа на Меншикова. Ледоховская отвечала: «Приятное сравнение».
