Галя разволновалась, поминутно, без нужды поправляла косынку и не замечала, что Кудрин не сводит с нее восхищенного взгляда. Харитон почти уже не слушал ее. Какой-то внутренний, озорной и как бы чужой голос говорил ему: "Смотри, внимательно смотри, какая она! Красивая, правда?" — "Правда", — соглашался Харитон. — "Нравится тебе такая?" — "Да, очень". — "Посмотри, какие у нее глаза и брови, и эти руки, пальцы, в которых дрожит ветка черемухи… Но самое главное — глаза! Видишь, какие они большие и чистые, точно светлый родник посреди густой, сочной травы… Правда?" И снова Кудрин повторял самому себе: "Правда".
— Вы не согласны со мной, Харитон Андреич?
— А? В чем не согласен? Ах, да, да, вы о старике… Право, не знаю, Галина Степановна. Может быть…
— Почему "может быть"? Сколько ни говорим, а с культурой у нас все равно плохо. Где-то я вычитала, что в обществе, в котором не будет религии, за воспитание людей должно взяться искусство. А у нас… эту самую культуру сеют по заниженным нормам, да и та слабые всходы дает… Ой, Харитон Андреич, вам со мной, наверное, скучно, я все о деле да о деле, заладила одно и то же!
Она проворно вскочила на ноги, подошла к забору и отломила большую ветку черемухи. Белые лепестки осыпали ее плечи. Точно полоща лицо в воде, несколько раз окунулась в пахучий букет.
— Харитон Андреич, а вы… скоро от нас уедете? Ну, конечно, вы ведь непривычны к такой жизни. У нас только и слышно, что кукуруза, мясо, молоко и снова кукуруза… Вам здесь покажется скучно.
Она выжидательно смотрела на Харитона, держа черемуху перед лицом. Кудрин поднялся, по привычке большим пальцем загнал складки гимнастерки за спину, сказал чуть строго:
— Об этом уже поздно говорить, Галина Степановна. Сегодня меня вызывали в райком партии, рекомендуют председателем в… наш колхоз. Я дал согласие.
Галя подумала, что Кудрин шутит, но, взглянув на него, она встретила его серьезный взгляд. Нет, Кудрин не шутил. Тогда она, не скрывая своей радости, всплеснула руками, горячо и сбивчиво заговорила, словно убеждая его:
— Ой, правда, Харитон Андреич? Вы останетесь у нас? Вот и хорошо, оставайтесь, вот увидите, ничуть не пожалеете! Честное слово, все будет хорошо!
— А чему вы так радуетесь? — усмехнулся Харитон.
— Так ведь вы… с вами мне будет легче работать! — Она внезапно смутилась, думая, что сказала лишнее, круто повернулась и побежала к крыльцу. Взлетев на несколько ступенек, она обернулась к нему и звонко повторила: — Вот увидите все будет хорошо, Харитон Андреич!
Улыбаясь про себя, Харитон покачал головой: "Все будет хорошо… Мне тоже очень хотелось, чтобы твое пожелание исполнилось, милая агрономка. Поживем — увидим… Через неделю состоится общее собрание колхозников. Примут они меня? Меня в Акагурте многие уже и не помнят, особенно молодежь, а для других бригад я и вовсе "кот в мешке". Сегодня в райкоме партии без обиняков сказали: "Посмотрят, пощупают со всех сторон: людям надоело каждый год менять председателей. Учтите: вы будете там тринадцатым председателем после войны". Хм, тринадцатым… Чертова дюжина. Везет мне на это число: номер танка, на котором закончил войну, тоже был тринадцатый…"
Предваряя события, Кудрин уже думал о том, с чего он начнет свою работу в колхозе. "Да, да, надо начать с дисциплины, права агрономка. В армии насчет этого просто: "Выполняйте приказ! — и точка. Надо добиться того, чтобы люди снова поверили в свои силы, крепко поверили в то, что укрупненный колхоз может и должен подняться на ноги. Одному это не под силу, будь ты хоть трижды майором или даже генералом! А хорошие люди в колхозе есть, взять хотя бы того же Тимофея Куликова или Параску с Ориной. Подмять молодежь, сколотить крепкий актив…"
Кудрин вздрогнул от резкого скрежета железа, раздавшегося поблизости. Затем донесся сердитый окрик: "Пшел, поганый! У-у, лохматый шайтан…" Спустя минуту звякнула цепь: это в соседнем дворе у Кабышевых спустили на ночь с цепи собаку.
"Фу, черт — выругался про себя Кудрин. — Ночи теплые, люди при открытых окнах спят, а они с собакой… Кого боятся? Ворота будто в крепости, на железном запоре, и заборище такой, что комар не залетит…"
На востоке небо уже начинало бледнеть, а Кудрин все еще не шел спать. Выкурив последнюю папиросу, он скомкал пустую пачку и бросил в сторону. Постоял, помедлил, затем сделал несколько резких движений рукой, точно отряхиваясь от чего-то ненужного, лишнего, коротко выдохнул: "Все. Решено! Ладно, Галина Степановна, жалеть не будем!"
В начале лета, не дожидаясь отчетно-выборного собрания, в колхозе "Заря" сменили председателя и нескольких членов правления. В правление избрали Кудрина Харитона, Кабышева Олексана и Михайлову Прасковью.
