Первую серебристую полоску мха я нашел на крупном валуне у тянущейся вверх скалы. Я огляделся, удостоверившись, что вокруг никого нет и начал осторожно срезать мох ножом. Он легко крошился под лезвием, но я работал медленно и аккуратно, чтобы собрать как можно больше. Через некоторое время у меня получилось срезать приличное количество мха — достаточно для нескольких порций зелья от простуды. Еще бы открыть зельеварение, чтобы работать с таким ценным материалом…
Нашлась и горная мята. Небольшой кустик с мелкими зелёными листьями пробивался сквозь снег у основания скалы. Листья были покрыты тонким слоем инея, но это не мешало их целебным свойствам.
Хорошо, что первым обнаружил его я, а не духовное зверье.
Я подошёл ближе, склонился и срезал кустик под корень.
На этом находки пока закончились. Конечно, короб был далёк от полного, но ценность собранных трав была куда выше, чем если бы я собрал полный короб на опушке или в поле.
Я решил не испытывать судьбу дальше — буран не утихал, только усиливался с каждой минутой. Ветер выл так громко, что заглушал все остальные звуки. Я мог совладать и примириться с холодом, но чересчур сильный ветер всё ещё запросто мог снести меня с ног.
Дорога назад, как ни странно, оказалась сложнее. Снег давно замёл все следы, а порывы ветра, как я и думал, пытались сбить меня с ног. Я двигался уверенно: ледяная защита берегла от холода, но часть внимания уходила на то, чтобы как раз создать ту самую защитную пленку.
Немного поплутав по склону, я приблизился к площадке — до нее осталось минут десять ходьбы. Только вот на нетронутом прежде снегу впереди меня появились свежие следы. Они были человеческими, но что-то в них показалось мне странным. Шаги были неравномерными, будто человек шёл, волоча одну ногу или спотыкаясь.
Я выпрямился и огляделся вокруг. Следы вели в ту же сторону, куда мне нужно было идти. Это насторожило меня. Кто мог оказаться здесь, в такой буре? Практики? Кто-то из травников?
Придется идти по следам. У меня и выбора нет, мой путь лежит туда же — через площадку, откуда можно было выйти либо к горке, либо к альпинистской верёвке, привязанной к штырям на скале. Но я держался настороже. Я не так часто ходил на гору и ни разу не сталкивался с другими группами, но заранее не ожидаю от них хорошего.
Через несколько минут я прошел достаточно, чтобы увидеть человеческую фигуру. Человечек маячил впереди, едва различимый сквозь завесу снега и ветра. Он брёл медленно, тяжело, волоча за собой что-то тёмное и массивное. Пройти мимо него никак — справа скала, слева обрыв. Разве что подождать, пока он дойдет до площадки, и надеяться, что он или начнет спускаться, или пойдет дальше вдоль скалы.
Я шагал за ним до самой площадки, и там он остановился. Стоит минуту, пять. За это время я успел его рассмотреть: на человеке была оборванная меховая накидка, но её нижний край был окровавлен. Кровь алыми пятнами проступала на меху.
Если мимо не пройти, окликну.
— Эй! — окликнул я, перекрывая шум ветра. — Ты в порядке? Ты ранен?
Человек вздрогнул. Его плечи дёрнулись, как будто он услышал меня только со второго раза. Медленно он повернул в мою сторону голову, а затем переступил с ноги на ногу, разворачивая корпус. Я разглядел, что он тянул за собой. Топор.
Я замер.
Его одежда была разодрана на животе, обнажая бледную кожу и рваные раны, из которых уже не текла кровь. Кожа сбоку на шее разорвана до мяса. Глаза мутные, пустые, а губы посинели от холода.
Это больше не человек.
Мой мозг поначалу отказывался анализировать увиденное. На мгновение всё вокруг словно остановилось: ветер стих, шум бурана пропал, а я слышал только гул собственной крови в ушах. Что это? Кто это? Почему он выглядит так? Почему так знакомо и пугающе?
Мысли путались и не складывались в логическую цепочку.
И вдруг — как вспышка молнии — осознание ударило меня.
— Барт… — прошептал я.
Это был Барт. Тот самый здоровяк из моей первой группы. Высокий, широкий и некогда язвительный.
Его лицо больше не выражало эмоций. Взгляд мертвеца был пуст. Его руки крепко сжимали топор. Никаких движений, будто он обратился в статую. Теперь это был Цзянши — оживший мертвец.
— Барт? Ты понимаешь меня?
Мозгами понимаю, что не понимает, однако пытаюсь достучаться. И подхожу ближе. Площадка за его спиной: там горка, на которой можно докатиться до середины лестницы. Пробегу мимо Барта — спасусь.
Я шагаю ближе. Шаг за шагом, аккуратно и медленно. И невольно разглядываю бывшего человека.
Его кожа бледная, почти серая. На щеках виднелись следы обморожения, а из уголка рта тянется по щеке замерзшая ниточка крови. Впрочем, в сравнении с залитой кровью шеей и лоскутом кожи ниточка крови — ничто.
— Ну что, сопляк, — внезапно раздался хриплый голос Барта. Он звучал так, будто его горло сдавливали ледяные пальцы. — Все-же узнал?
Я вздрогнул. Его голос был знакомым, но одновременно чужим. Он звучал так, будто Барт говорил со мной из самого ада.
— Барт… — выдавил я из себя. — Ты меня помнишь? Ты понимаешь, что с тобой произошло?
Пустые слова. Во мне говорит страх.
