Когда дело перевалило за восемьдесят единиц, я начал ненавидеть всё вокруг: холодный ветер, снег, ледяную Ци и даже самого себя за то, что ввязался в эту авантюру. Но останавливаться было нельзя. Не хотелось снова возвращаться сюда.
— Да.
Я открыл глаза и почувствовал себя иначе. Холод уже не так сильно морозил меня — он словно стал частью моего тела. Но это не все.
Я достал нож и провёл лезвием по ладони. Никаких порезов. Лезвие просто скользило по невидимой пленке.
— Не может быть, — пробормотал я.
Результат превзошёл мои ожидания. Но неужели всё обошлось без подвоха?
Я начал экспериментировать с новой защитой. Закрыв глаза, я сосредоточился на том, чтобы собрать плёнку в одной точке — например, на ладони. Это оказалось несложно: энергия послушно стекалась туда, куда я её направлял. Плёнка становилась толще и плотнее: она с легкостью выдержала даже сильный удар острием ножа.
Затем я попробовал распределить плёнку по всему телу. Это было сложнее: энергия растекалась медленно и неравномерно. Но после нескольких попыток мне удалось покрыть всё тело слоем защиты.
Прекрасно. Еще лучше было бы знать прочность этого покрова, но экспериментировать с собой я пока не хотел.
А еще приближался вечер. Оставался час до темноты. Я точно не успею вернуться в город, если не побегу вниз прямо сейчас.
Но нужно ли мне туда? Теперь я ощущаю себя готовым к множеству опасностей, и смогу добраться до пещеры и пересидеть в ней ночь. Благо, когда мы ходили в горы в группе с Бартом, мы оставляли там дрова, и если их никто не стопил, у меня будет костер. А утром можно будет пройтись обратно, собирая по пути травы.
Опасно? Да. Но теперь у меня есть оружие и навык, позволяющийся им пользоваться. Есть защита, которая убережет от слабого зверя или духа.
И я двинулся сквозь сугробы.
Раньше каждый шаг давался мне с трудом. Но теперь я бежал быстро и почти не чувствовал усталости. Ветер пытался сорвать одежду, забивал снег за воротник и в рукава. Я ощущал холод, но лицо теперь не немело от ветра, а пальцы не ныли от мороза.
Когда я наконец увидел тёмный зев пещеры, обрадовался. Пробежал последние метры, едва не споткнувшись о скрытый под снегом камень.
Внутри пещеры было сумрачно и холодно, но хотя бы ветер больше не пытался сбить меня с ног. Я остановился у входа, тяжело дыша и стряхивая с себя снег. Затем быстро осмотрелся.
Здесь все было так, как я запомнил: у дальней стены лежали дрова, рядом с ними — лапник. Новых жильцов не появились, дрова не сожгли.
Я перегородил вход деревянным щитом. Пошарил рукой по стене справа от входа и нашёл старую тряпку. Ею я заткнул щель под заслонкой, чтобы ветер не загонял внутрь снег.
Небольшой мешочек с огнивом и трутом лежал там же, где мы его оставили, рядом с поленьями и ветками — нашими запасы на случай экстренной ночёвки. Хотя как — нашими… Скорее, теперь уже моими и Киры.
Я быстро разложил ветки для костра. Искры от огнива вылетали не сразу, но через несколько минут сухая трава, выступающая в роли трута, наконец занялась. Я осторожно подложил ее под сухие ветки и вскоре пламя разгорелось ярче.
Тепло от костра разлилось по пещере. Я сел рядом с огнём, вытянув к нему руки и чувствуя, как возвращается чувствительность в пальцах. Ветер всё ещё выл за стенами пещеры, но теперь мне было все равно.
Ночь обещала быть долгой. И мне придется дремать сидя, просыпаясь каждые полчаса-час, потому что полноценный сон я себе позволить не смогу.
Утром, как и намеревался, я решил побродить по окрестностям и поискать редкие травы.
Буран свирепствовал, словно рассерженный зверь, но я уже не чувствовал его так остро, как раньше. Техника ледяной защиты окутывала меня невидимой бронёй. Приходилось сосредотачиваться, полностью покрывая тело защитной пленкой, и с непривычки я часто сбивался. Зато холодный ветер больше не проникал под одежду, а снег теперь скользил по защитной плёнке, не попадая на лицо и в глаза. Странные ощущения. Словно я стал частью бури.
Ветер ударял мне в лицо ледяным крошевом, я дергался и щурился по привычке. Видимость вновь упала до нескольких метров, но я всё равно шёл вперёд, выискивая выделенные системой растения.
Через несколько минут я заметил под снегом синецвет. Принялся откапывать цветок, а как только нащупал стебель у земли, срезал его ножом.
Очень скоро в моём коробе оказалось уже пять таких цветков.
Следующей находкой оказался мох-морозник, растущий на камнях. Найти его без системы практически невозможно: снег покрывал всё вокруг толстым слоем, приходилось бы буквально ощупывать поверхность скал руками. Но мне стоило лишь подойти ближе к нужному месту, как появлялось лёгкое свечение, указывающее на цель.
