Я стоял на месте, разглядывая груду старого оружия и доспехов вокруг. Большая часть этого барахла выглядела так, будто пережила не одну войну и не один десяток лет: помятое и частично выровненное, дерево темное от времени. Но ржавчины почти нет. Наверное, нанимают какого-нибудь парнишку, чтобы чистил за мелкую монету.
Торговец вернулся, держа в руках длинное копьё. Древко из тёмного дерева, покрытое мелкими царапинами, потёртостями и выщерблинами. На конце блестит широкий наконечник. У основания наконечника в стороны уходят два шестисантиметровых отростка. И если наконечник мне понравился, то древко явно слишком старое.
— Рогатина, — с гордостью сказал торговец. — Прочная, острая! Что скажешь? — Торговец протянул мне копьё с таким лицом, будто предлагал королевский меч.
Я взял рогатину в руки, повертел, поморщился.
— Древко старовато, — сказал я, нахмурившись. — Сломается при первом же ударе.
Я покосился на торговца.
— Так древко и заменить можно, если есть желание. Посмотри, посмотри на наконечник! Ты таким копьём и кабана завалишь, и дракона пронзишь!
— Так можешь, ты мне наконечник и продашь? — переспросил я.
— Нет, покупай копье.
Я снова покрутил рогатину в руках.
Древко все же придется поменять, но наконечник действительно хорош — массивный, тяжелый и на удивление острый. Без трещин, без сколов. Насадить на новое древко, и будет отлично.
Только вот устроит ли меня цена? Не хочется легко расставаться с последними деньгами.
— Сколько? — спросил я наконец.
— Сорок монет серебром! — уронил торговец таким тоном, будто предлагая самую выгодную сделку в мире.
Я отмахнулся и направился прочь.
— Погоди, погоди! — торопливо заговорил он мне вслед. — Давай так: сколько ты готов дать? Хороший металл, отличное древ… э-э…
— Да это копье старше меня! — обернулся я к торгашу. — Ты мне уже продавал шест, и его буквально переломили о колено! Если я пойду в горы с таким копьем, и оно вдруг сломается, я уже не вернусь, чтобы высказать претензии! Десять, не больше. И древко можешь оставить себе.
— Десять? — Торговец возмущённо выпучил глаза. — Да ты шутишь! За такие деньги я тебе разве что новый шест продам! Тридцать пять — и это только потому, что ты у меня уже что-то когда-то брал!
Я закатил глаза.
— Кузнецы за подобные деньги на заказ оружие куют.
— Ладно-ладно! — поспешил он. — Двадцать монет и ни медяком меньше! От сердца отрываю!
— Если мы в медяках считаем, я согласен и на двадцать.
Торговец едва не задохнулся от возмущения:
— Ты о чем, какая медь⁈ Разумеется мы говорили о серебре!
Я тяжело вздохнул и нехотя полез за кошельком. Отсчитал оговоренную сумму и снова вздохнул. В кошеле оставалось всего семь серебряных монет с и десяток меди. На продукты хватит, но я ощущаю себя слишком уж неуютно, когда финансы подходят к концу. Жить от зарплаты до зарплаты или от пенсии до пенсии — это постоянное напряжение.
Торговец вручил мне копье и я побрел по рынку дальше. Нужно еще найти человека, который насадит наконечник на качественное древко. В идеале вообще сделать копье целиком из металла, но на такие траты у меня нет денег. Хотя, если соберусь на гору, могу и заработать. Где-то у лестницы лежит секира Барта, если ее еще никто к рукам не прибрал.
Толпа на рынке гудела, как растревоженный улей. Запахи жареного мяса, пряных трав и свежих овощей смешивались с ароматами пота и пыли. Люди толкались, спорили, выкрикивали цены, а я стоял у прилавка с сушеными кореньями и смотрел, что вообще продают здесь из растений и пытался понять, как их перед этим обрабатывают.
Я уже собирался уходить, когда мой слух уловил обрывок разговора. Два торговца, стоявшие у соседнего прилавка, переговаривались негромко, но достаточно близко, чтобы я мог расслышать каждое слово.
— Слышал? Тот здоровенный стражник… ну, который постоянно подчиненных третировал. Здоровенный такой…
— Ты уже говорил, — перебил второй торговец. — И чего случилось с ним?
— Вчера скончался.
— Аглаер? — переспросил второй, удивленно вскинув брови. — Да ладно! От чего?
— Говорят, отравился выпивкой. Пил как не в себя, вот и допился. Хотя… — торговец многозначительно замолчал и наклонился ближе к собеседнику. — Ты же знаешь, какой он был. Колотил жену и сына без разбору. Может, жена решила, что хватит это терпеть?
— Хм… — второй задумчиво потер подбородок. — Не жалко его, если честно. Но на жену я не думаю. Может, сам себе на голову беду навлек. А может, кто-то помог.
— В любом случае, теперь в мире стало на одного ублюдка меньше.
Они коротко рассмеялись и вернулись к своим делам. А я остался стоять на месте.
Итак, отец Асуры отравился выпивкой.
Но выпивкой ли?
Я вспомнил травника. Его спокойный взгляд и уверенные движения рук, когда он работал с травами. Что может быть проще для него, чем выпарить яд из растения и подмешать его в алкоголь? Или оставить бутылку на видном месте — так, чтобы Асура сам решил… Хотя нет, Рой не стал бы вмешивать в это подростка. Не стал бы манипулировать тем, кого он ценит.
