— Потому что мы умеем объединяться и защищаться. Потому, что города не сами по себе, а в составе Королевства. Ты знал, что каждый город должен воспитать определенное количество практиков каждый год? Самых лучших отправляют в столицу для дальнейшего обучения. И именно они защищают нас от монстров за пределами королевства. Ты же знал, что наше королевство окружено морями и огромной горной цепью между ними?. Горы велики и непроходимы: они тянутся вверх на километры. Но есть две бреши в этой цепи — два прохода, которые ведут наружу. И именно оттуда рвутся монстры из внешнего мира. Практики живут в городах на границе с дикими землями и защищают нас от этих тварей.
Звучало не слишком радужно.
— Я вот, кстати, думал над тем, что ты ребенка из пожара вытащил. Считай, поступил, как герой. Может, в том твое признание? Стать отличным воином, добраться до хребта, и…
— Думаешь, смогу остановить монстров? — попытался я угадать. И судя по улыбке Роя, не угадал.
— Помочь тамошним воинам, — скалится травник. — Я даже представить не могу, какими способностями должен обладать человек, чтобы остановить монстров. Это как с морем бороться. Тут твоих особых способностей не хватит.
— Кстати, школа на горе форт планирует построить, — припомнил я.
— Ага. А еще они хотели держать это в секрете, но об этом сейчас не знает только ленивый. Как бы не вышло чего плохого.
— А что может быть? Зверей с горы они не сгонят — твари не любят спускаться.
— Причем тут звери, Китт? Они не от них свои планы прятали. Секты, школы — это такое ведро с крабами, где как только один пытается залезть повыше, его двое сразу вниз тянут, не дают выбраться и набраться сил.
— Да… Меня, если честно, печалит, что люди сражаются друг с другом, пока есть духовные звери и мононокэ.
Рой отводит взгляд, задумчиво смотрит в сторону:
— Слышал, что приключилось с отцом Асуры?
— Ага, — киваю.
Смотрю на травника, но тот не выглядит особо расстроенным, как и довольным.
— Знаешь, Асура парень хороший. Но жизнь у него наперекосяк пошла, — травник замолчал, подбирая слова. — В общем, отец Асуры был хорошим человеком, когда не пил. А вот выпивка его и сгубила. Одно хорошо, что одного человека, а не всю семью разом. Я это к чему… Не хочу, чтобы Асура пошел той же дорогой. Парень молодой, толковый, но ему сейчас опора нужна: кто-то, кто покажет, что можно жить иначе. Вот я и думаю: пусть со мной по опушке походит. Травы собирать научу, охоте немного — вдруг пригодится. А там, глядишь, и сам на ноги встанет.
— Сам пойдешь? — удивился я. — А как же лавка?
— Я что, по-твоему, прикован к ней? Лавка простоит. Знаешь, после того, как… в общем, с момента, как моя семья развалилась, я только и делаю, что работаю. Без отдыха, каждый день прихожу сюда, скупаю травы, обрабатываю и продаю их. У меня уже денег… — тут травник замолчал и махнул рукой. — Суть в том, что я уже давно могу делать, что хочу. И вот сейчас я хочу отдохнуть и пройтись с Асурой по опушке.
Я действительно не представлял травника вне лавки. Да что там — я его вне этих стен видел всего дважды, и оба раза на заднем дворе. Я уже и сам подзабыл, что у него может быть другая жизнь.
— Давно пора заняться чем-нибудь для души, — пробормотал Рой. — Может, обучу птиц травы мне таскать.
— Серьезно?
— А что? Ходят слухи, что травники лет сорок назад обучали воронов и сорок приносить редкие травы в обмен на лакомства. Понятное дело, что между «поймать или купить птиц» и «ничего больше не делать, пока они тебе травы таскают» находится грандиозная пропасть. Так же я понимаю, что гладко только на словах, и чтобы выдрессировать птицу нужны многие месяцы, если не года, вдобавок у меня нет никаких записей, как это делать правильно. Но ходят разговоры, что подобное возможно, и я хочу проверить, насколько это правда. Чем это хуже других занятий для души?
— Да ничем, — пожимаю плечами. А потом вздыхаю — в голову снова лезет потерянный кошелек. — Ладно, пойду домой.
— У тебя точно все в порядке? Ты смурной какой-то.
— Все нормально, — отмахнулся я, не желая рассказывать о потерянных деньгах. Можно было бы попросить у травника в долг, и он обязательно дал бы, но я этого дела и раньше не любил, а после того, как у целителя поработал «на лечение», так и вовсе передергивает от фразы «в долг». И пусть знаю, что Рой человек получше целителя, однако все-равно не хочу. Не умираем с голоду. Да, придется есть менее вкусно, но еда у нас есть. Разве что придется сказать матери, что не уследил за деньгами и пару дней придется посидеть, затянув пояса.
Я побрел домой. По пути встречалось еще больше вывешенных фонариков, но я полностью потерял предпраздничный настрой.
Я вошел в дом. Мать сидела у стола и перешивала свою рубаху. Она мельком посмотрела на меня, но уже оценила мой грустный вид.
— Что случилось? — спросила спокойно.
— Кошель потерял… или стащили. Не знаю точно. В общем, продукты я не купил.
Я сам себя корил, и от нее ждал того же: раздражения, упреков или хотя бы тяжёлого вздоха. Но вместо этого мать вдруг улыбнулась — мягко, тепло.
— Ну и что? Это всего лишь деньги.
— Да, но…
