— Я тут между делом расспросил людей о том, как обучают в школах и сектах. Вы ломаете людей, дрессируете их. «Делай то, не делай это». «Повинуйся мастеру без вопросов». Для вас люди — ресурс. Вы вот сейчас хозяина харчевни гоняете, хотя он вон при ходьбе хромает, видно, что ему неудобно перемещаться. У меня только один вопрос: зачем?
— Потому что если я сделаю иначе, меня не поймут, — равнодушно сказал старик. — Это дело статуса. Или ты думаешь, мне нравится?
Вместо ответа киваю в сторону мужчин, сидящих по сторонам от мастера и перемалывающих челюстями мясо.
— Эти ребята — лучший пример людей, с которыми я буду находиться через пару лет в секте. С людьми, готовыми выполнить любой приказ.
— Они со мной по своей воле, — возразил старик спокойно. — Ребята, почему вы здесь?
Я ожидал услышать что-то вроде «чтобы служить секте», но первый поднял голову и сказал:
— Мастер Линь платит мне достаточно, чтобы я обеспечил лечение отца.
Второй добавил, не поднимая глаз:
— Я убил человека, и мастер Линь уберёг меня от тюрьмы. В обмен я сопровождаю его. И — да, платит он на самом деле неплохо.
Старик повернулся ко мне:
— Видишь? У каждого свои причины. Но продолжай. Я тебя слушаю.
И я продолжил:
— А вообще — зачем беседа? Почему не спеленать меня и не увезти с собой силой? — подначил я. — Думаю, ваш статус такое вытерпит.
— Мы шли через рынок в поисках харчевни, я почувствовал практика. Достаточно перспективного, чтобы вернуться и поговорить, потратить несколько минут, но недостаточно — чтобы спеленать. А вообще, сам подумай: «спеленать» — это же глупо. Я буду взращивать человека, которого из семьи вырвал. Если с маленьким ребенком это сработает, он меня и папой называть будет, достаточно приложить немного усилий, то забрав тебя силой, я взращу в своей же секте врага. Еще и пилюль этому врагу щедрыми горстями давать буду. Если не согласен, не иди. Но ты удивишься, сколько на самом деле парней, как ты, перспективных, умелых и не осведомленных о своей силе, готовы пойти туда, где их будут кормить трижды в день. У нас есть и другие вещи, которыми можно заинтересовать молодежь: сила, девушки, влияние и значимость, но большинству хватает и еды.
Я кивнул. В принципе, так и думал.
— Есть еще кое-что. Вы воспитываете людей так, чтобы они видели врагов в других сектах, других школах. Даже обычные люди становятся просто ресурсом или препятствием. Вот что меня беспокоит.
Старик поднял бровь.
— Это плохо? Ты выбираешь сторону и отстаиваешь ее до конца жизни. Так делают почти всё.
— О какой стороне речь? Мы сидим в городах, куда нас загнали духовные звери и боимся сунуться далеко за стены. Наша сторона — люди.
Старик вздохнул.
— Какой идеалистичный юноша… Если передумаешь, я живу в харчевне Блума, что в Золотом квартале. И буду жить там ещё три дня. Подумай над этим предложением. Возможно, это шанс всей твоей жизни.
Я поднялся и поклонился старику.
— Благодарю вас за щедрость и еду, мастер Линь.
— Спасибо за беседу. Подумай над предложением и над своим возможным будущим.
Я ничего не ответил, просто развернулся и вышел из харчевни на свежий воздух. В груди стало чуть легче, и с каждым метром давление чужой силы ослабевало. Я шагал быстро, стараясь скорее оказаться как можно дальше от странного деда и его щедрых предложений.
— Держи копьё крепче, — наставлял Гус. В этот раз мечник пришел на тренировку с тренировочным деревянным мечом. — Будешь расслабляться — выбью оружие до того, как успеешь моргнуть.
Ну, это вряд ли. С «твердой хваткой» у меня из рук его теперь сами Ками не вытащат. Копеище куда более толстое, чем боевой шест, удобно лежало в ладонях — спасибо предкам Китта за длинные пальцы.
Я и сам пока ещё до конца не понимал, хватит ли мне сил и выносливости, чтобы продержаться весь спарринг, длительность которого известна лишь одному Гусу. Раньше хватало, но чем сильнее я сближался с Кирой, тем жестче и дольше были спаринги с мечником.
— Громкое заявление, — усмехнулся я. — Деревянным мечом выбить вот эту громадину?
— Именно.
Гус молниеносно метнулся ко мне, прошёл под искепищем, а я лишь успел прочувствовать боль чуть выше локтя. Правая рука онемела — Гус знал, куда бить. Следующим хитрым движением он подцепил мечом древко в месте соединения с наконечником, вывернул его… Точнее, попытался вывернуть — я перекрутил рогатину левой рукой и удержал в ладони. Едва справился, но рогатина, вопреки ожиданиям мечника, не плюхнулась на утоптанную траву.
Краем глаза я заметил, как Кира, наблюдающая за спаррингом с приземистой скамьи, покачала головой.
Гус озадаченно хмыкнул, пока я разминал пострадавшую от тычка руку.
— Молодец, удержал… а вообще, есть множество способов обезоружить противника. Для настоящего мастера не важен выбор оружия, хоть столовая вилка против твоей рогатины.
Сомневаюсь, что есть идиоты, которые выходят на бой с вилкой. Но не сомневаюсь, что тот старик с рынка свернул бы мне голову голыми руками раньше, чем я успел бы спросить: «За что?».
