Во мне закипала безумная ярость на все, что символизирует эта женщина, но заставил себя сохранить спокойствие. Глубокий вдох — и ровный выдох. Нет, Китт, ты не опустишься до крика на клиента.
— Меня это не интересует, — ответил я ровным голосом. — И, раз уж встали, покиньте помещение сразу.
Похоже, мои слова стали для нее личным оскорблением.
— Почему ты не можешь просто сделать то, что я говорю? Вся твоя работа основана на том, чтобы угождать клиентам!
Я выдержал короткую паузу, прежде чем успокоиться достаточно, чтобы ответить.
— Сеанс длится полчаса. Это мое правило. Так удобно мне и полезно для клиента. Если вам это не подходит, вы всегда можете найти другого мастера.
Я едва удержался от злой улыбки. Думаю, если где-то и есть другие мастера, то только в столице. И то, я не уверен, что они могут воздействовать на духовное тело клиента так же великолепно, как это делаю я.
— Удобно тебе? — переспросила она с презрением в голосе, словно я только что сказал что-то совершенно нелепое. — Ты серьезно думаешь, что твои удобства кого-то волнуют? Мне еще никто и никогда не отказывал!
— Видимо, первым буду, — ответил я спокойно, но внутри уже чувствовал, как напряжение растет. — Более того, на этом сеансе мы и закончим наше сотрудничество. Я больше не желаю вас здесь видеть.
Она сделала шаг ко мне ближе, намеренно вторгаясь в мое личное пространство, но я не отступил.
— Ты даже не понимаешь, с кем связался, — сказала она со льдом в голосе. — Если ты посмеешь отказать мне еще раз… Нет, если ты вообще посмеешь сделать хоть что-то против моей воли! Ты пожалеешь об этом. Мой муж узнает об этом разговоре, я гарантирую. Он не потерпит такого отношения к своей жене.
Ее слова были пропитаны презрением. В ее глазах читалось абсолютное убеждение в собственной правоте. Она была уверена, что мир вращается вокруг нее и ее желаний.
Я завел руки за спину, чтобы не показать ей своего раздражения, и сжал кулаки до боли. Глубокий вдох — и снова выдох. Спокойствие.
— Я не знаю, кто ваш муж, но сомневаюсь, что мое знание изменило бы мое отношение. Я всего лишь делаю свою работу, делаю ее хорошо и не сотрудничаю… — со стервозными змеями, — … с теми, с кем не хочу.
— Делаешь свою работу? — перебила она с насмешкой. — Это ты называешь работой? Ты просто трогаешь людей за деньги и требуешь женщин обнажаться! Ты, похотливое ничтожество, смеешь говорить мне «нет»⁈
Она пыталась хоть как-то уязвить мою гордость, но чем сильнее она старалась, тем лучше я контролировал себя. Она просто богатая и слегка повернутая на вседозволенности клиентка. Нужно выпроводить ее за дверь и больше не запускать, и в следующий раз гнать от массажного кабинета ссаными тряпками.
— Если вас что-то не устраивает, вы всегда можете найти другого мастера, — повторил я спокойно.
Она рассмеялась — коротко и холодно.
— Ты думаешь, мне нужен другой мастер? В Циншуе нет мастеров. Появились подражатели, видевшие тебя за работой, но мне нужен ты. И когда я приду в следующий раз, ты не просто сделаешь мне массаж, ты сделаешь мне лучший массаж, и будешь делать его столько времени, сколько я сочту нужным.
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Угрожаете? — спросил я с интересом. — За то, что я вашу голую спину трогал?
— Предупреждаю! За то, что я заплатила за двухчасовой массаж, а ты мне только полчаса уделил! Только попробуй отказать мне еще раз — и ты узнаешь, на что способен мой муж. Твой кабинет закроется в один миг. Ты потеряешь все: клиентов, репутацию, ты… Ты даже не представляешь себе масштабы его влияния!
Я молчал. Ее слова были пропитаны таким снобизмом и высокомерием, что мне хотелось рассмеяться ей в лицо. Но вместо этого я просто прошел через помещение и открыл дверь.
— Сеанс закончен, и я не желаю тратить время, выслушивая оскорбления. Прошу. И не забудьте лишние деньги.
Она замерла на мгновение, видимо, не веря своим ушам. Затем подняла подбородок еще выше, цапнула со стола мешочек с деньгами и направилась к двери. На пороге стервочка обернулась.
— Ты еще пожалеешь об этом!
И с грохотом захлопнула за собой дверь.
Я глубоко вдохнул, выдохнул, борясь с раздражением. Но вместе с тем чувствовал странное чувство удовлетворения. Когда я арендовал это подсобное помещение и оборудовал его, я делал его для себя, и был более чем уверен, что здесь мне никто не будет диктовать условия, как и с кем мне работать. И это помещение, которое Я привел в порядок и обустроил под себя, осталось МОИМ. Я буду принимать здесь того, кого захочу, когда захочу и на то время, на которое захочу. А захочу — продам всю мебель, натащу сюда каких-нибудь ящиков для рассады и буду выращивать розы или какие-нибудь другие растения. Хотелось бы духовные, однако их на территории секты и городов, как я узнал, выращивать нельзя. Но мне и за розами ухаживать будет приятно.
В общем, испытание стервочкой с мужем, чье имя, видимо, слишком известное, чтобы его называть, я и кабинет прошли отлично.
Я забрался с ногами на мягкое удобное кресло и задумался: не торчат ли из этой ситуации уши Ян Стапа?
