Лисса упала на колени и разрыдалась. Сеона обняла её за плечи и тоже заплакала.
— Убийцы! Подонки! — закричала Лисса сквозь слёзы, обращаясь к практикам, спокойно прохаживающимся мимо туши.
Досадно. Я бы хотел уйти как можно быстрее и не привлекая внимание.
Ближайший практик, мужчина с густой бородой и исполосованным шрамами лицом равнодушно посмотрел на неё.
— Мы этого дракона кормили! Лечили! Вы даже не понимаете, что сделали!
— Шли бы вы отсюда подобру-поздорову, ребята, пока вас не коснулась та же участь. Мне сегодня не до игр, у меня в команде человек умер.
Его слова были как пощёчина, но главное я выцепил: нас отпускали, и демонстрировать содержимое рюкзака не требовали.
Я потянул Лиссу за плечо. Рыдающая девушка встала, с бешенством разъяренной кошки вырвалась из моего захвата и поплелась вперед в обнимку с Сеоной.
Жулай все еще лежал без сознания. Закинув его на плечо, я пошагал за остальными обратно в секту.
Когда мы добрались до секты, я передал рюкзак с яйцом Лиссе. Девушка зло посмотрела на меня, но ничего не сказала. Просто развернулась и ушла, забрав рюкзак.
Отлично. Лисса избегает меня, Сеона смотрит ровно так же, будто я лично виноват в смерти драконицы. Но лучше уж она, чем кто-то из нас.
Я направился к дому мастера Линя. Старик был одним из самых мудрых людей, которых я знал, и, что важнее, он был прагматиком. Сейчас его нужно было убедить в ценности драконьего яйца. Если, конечно, у него есть время и желание вести разговоры на эти темы.
Мастера дома не нашлось, но походив по секте, я обнаружил, что он находится в центральном здании секты. Внутрь заходить не стал — похоже, у них там очередное совещание. Аура старика бушевала так, что я чувствовал себя буйком во время шторма.
Я дождался мастера Линя у дверей. Тот вышел, безо всяческой приязни покосился на меня.
— Что у тебя?
— Драконье яйцо. Мы нашли его в логове драконицы. Мать убила команда практиков.
Он пару раз кивнул, задумчиво потер подбородок. Взгляд стал более осмысленным и менее злым.
— Нет ни одной секты, которая имела бы дракона, — сказал я. — Даже слухов таких нет. Это может стать нашим величайшим достижением. Поэтому я и принес его в секту.
Линь снова кивнул, но голос был неуверенным.
— Удержать дракона? Вряд ли у кого-то получалось такое. Это свободолюбивое существо с собственной волей, гордостью и силой. Даже если мы вырастим его, как ты собираешься сделать его верным секте?
— Мы со Сталеваром можем создать зелья, которые помогут, — предположил я. — Что-нибудь, чтобы дракон считал людей друзьями.
Линь задумался на мгновение, потом кивнул.
— Есть зелья, которые могут укрепить связь между духовным зверем и его хозяином. Но, опять же, нужен хозяин.
— Можем попробовать, — мягко сказал я. — Если всё получится, представьте, какие пути откроются перед сектой.
— Кхм… Ты вообще представляешь, сколько ресурсов это потребует?
— Я думаю, это окупится, — Пожимаю плечами. — Духовный зверь такой силы не может быть бесполезным. Их можно выращивать, воспитывая из поколения в поколение и взращивать в них уважение к человеку.
— Он еще не духовный зверь, — возражает старик, но без огонька. — Это еще яйцо.
— Но обязательно станет. Не могу себе представить, чтобы дракон и вдруг не стал духовным зверем.
— Ты прав… Возможно, ты прав. Хорошо. Почему ты не оставил яйцо себе?
Я покачал головой.
— Я не глупец, мастер Линь. Я не смогу вырастить дракона в одиночку. Это слишком большая ответственность и слишком большая цель для одного человека. Нужно будет уделять этому все время, а у меня другие планы. Секта сможет сделать это лучше. Но прошу одного — обещайте мне, что секта взрастит этого дракона и не пустит его на мясо или продажу.
Линь отвел взгляд. Его голос стал куда угрюмее.
— Посмотрим. Ничего пока обещать не буду — у нас хватает проблем и помимо того, чтобы драконов размножать.
Он кивнул, махнул рукой и куда-то пошел.
Я тоже побрел прочь. Хотел дойти до комнаты и принять долгий горячий душ, но не получилось. Из-за угла почти бегом появился слуга. Он выглядел взволнованным, но старался держать лицо.
— Это для вас, господин Ян, — пробормотал он, протягивая мне сложенный кусок бумаги. — То есть, от господина Яна, вам.
Я взял записку и развернул ее. Почерк был незнакомым — изящный, аккуратный, почти каллиграфический.
«Сожалею, что так случилось с твоей ящерицей. Не передумал работать на меня? У тебя еще осталось много ценного. Я могу забирать по кусочку все, что тебе интересно и важно, и задавать этот вопрос раз за разом».
Я сжал записку в кулаке. Потом разжал пальцы, и на камни дорожки полетели обрывки ледяного крошева, в которое превратилась промороженная бумага. Вопреки инею на руках, злость, медленно захлестывающая меня, была ужасно горячей.
Так вот, что он имел в виду, убеждая меня беречь все дорогое.
Я медленно вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться.
