Впереди меня ждет долгая и кропотливая работа. Сначала мне предстоит расширить внутреннее пространство, перетаскав через телепорт с сотню бочек камня, затем — аккуратно обработать стены, чтобы они стали гладкими и ровными, и уже после этого приступить к нанесению защитных рун.
Но я не жаловался. Несмотря на осознание, что пару дней я почти безвылазно буду работать тут, меня наполняло чувство удовлетворения от того, что я делаю что-то важное своими руками.
Поначалу я считал печати бесполезными. У меня нет к ним таланта, буду честен, да и особого желания постоянно возиться с рунами и вычислениями, где и какая закорючка будет стоять, я в себе не нахожу. Однако мы с наставницей пришли к выводу, что если вывести общие законы их построения, рассчитать универсальные блоки и создать шаблоны — можно будет раскрыть печати во всей красе.
Сейчас законы и правила, которым учит Мэй Лань, звучат примерно так:
1. Этот блок отвечает за одно, тот — за другое.
2. Если два таких знака стоят рядом — печать нужно рисовать так, если три знака рядом — иначе.
3. Линию в этой части печати нужно рисовать тонкую, но если (здесь с десяток условий) — то нужно ставить толстую, а если (еще три условия к этому десятку) — то снова тонкую.
Системы практически нет, всё на интуиции, на опыте. Нужно поступить так, как я поступил с алхимией: разложить всё на таблицы, связи и всевозможные закономерности и создать артефакт, который будет учитывать и вычислять все эти связи и закономерности (эдакую мини-систему, своеобразный компьютер). А уже задавать такому артефакту задачи и получать ответы сможет и ребенок.
Вот проектированием такого сложнейшего массива мы с Мэй Лань и занимались на уроках. Пока — только в теории, решая эту сложнейшую задачу по крохотным частям, потому что ни я, ни она не представляли, как устроен даже простейший компьютер: приходилось всю структуру создавать с нуля.
Когда уставали от этого, разбирали незнакомые руны, которые я видел в столице.
И потому я решил уговорить Мэй Лань, строгую и умную наставницу по дисциплине защитных печатей, помочь мне создать комнату с рунными массивами, которые будут поглощать разлитую там духовную силу.
Разумеется, я могу создать комнату для медитации и сам: у меня хватает знаний, чтобы сделать это. Но за плечами наставницы по рунам десятилетия опыта. Я разбираю с ней добытые в Фейляне знания не потому, что это полезно и интересно ей одной. Значение неизвестных нам рун с колонн и стен Королевского зверинца интереснее и куда продуктивнее определять вдвоем. Да и в целом она не единожды видела решение там, где я буксовал даже с навыком анализа.
Из плюсов присутствия женщины на острове — возможно, удастся усовершенствовать или усилить подготовленные схемы.
Из минусов — про пещеру будет знать еще один человек. И если Самиру и остальным можно наплести что-нибудь, то Мэй Лань точно будет знать, для чего используются печати в комнате. Но наставница не производила впечатление легкомысленного и болтливого человека, так что к такому риску я готов.
С негодованием отбросил пришедшую было мысль воспользоваться помощью Мэй Лань и удалить из ее памяти воспоминания. Самый простой путь, но идти по нему я не желал. В отношении Квейта Крайслера я еще мог так поступить, но Крайслеров я изначально считал за врагов. То, что я считал допустимым по отношению к врагу, не было допустимым к женщине, состоящей в одной со мной секте. Врага можно при случае и острым железом в почку ткнуть, и вырезать из него несколько воспоминаний, и какое-нибудь иное непотребство совершить, но делать то же самое в отношении наставницы или любого постороннего горожанина Циншуя я не хотел. Шагая по этой скользкой дорожке, рано или поздно дойду до выбора, вырезать или не вырезать у Сталевара знания о зельеварении и алхимии ради лишней десяточки к навыку.
Да и остается ли Квейт Крайслер теперь врагом, тоже вопрос. Хочу заскочить к нему в резиденцию сегодня вечером, если останется время: оценить глубины проблем энергетики Крайслера и понять, получится ли исправить хотя бы часть из них массажем.
Я не подросток, которому только расскажи жалостную историю, и тот всеми силами будет пытаться помочь. Вспоминая нашу встречу, я видел, как грамотно Крайслер выстроил диалог: рассказал свою историю, создал образ эдакого благородного сэра, который ни за что не предаст своих. Манипуляция в чистом виде — в памяти сгладились воспоминания, как брезгливо тот осматривался в лавке секты, и как пытался попасть на остров с духовными травами.
