— Вот теперь другое дело… С этим уже можно работать.
Разумеется, на этом эпическом зелье я не остановился. Было бы чересчур просто, если бы я по велению зачесавшейся пятки из оказавшихся под рукой ингредиентов со второго раза создал гранаты (которые не могли создать и Крайслеры за все время), продал их принцу, и люди на фронте начали бы теснить зверей. Увы, но нет — такой вариант не менее сказочен, чем всеобщее счастье.
Следующие три дня я только и делал, что смешивал ингредиенты, вытаскивал эссенцию из намороженного льда, из пламени Апелия и из всего, что только мог представить в качестве начинки для гранаты. Вместе с этим — скрывался от Линя, И конечно, проводил тесты полученной алхимической взрывчатки.
И это было громко.
По городу поползли слухи о грохоте, постоянно возникающем в глубинах леса Туманов. Иногда отголоски этих чудовищных звуков достигали даже Циншуя, заставляя местных жителей тревожно переглядываться и шептаться то о пробуждении древних чудовищ, то о решающей битве секты и школы. Горожане были похожи на муравьев в разворошенном муравейнике, и я понимал их тревогу. Обычные мирные жители привыкли жить, как бы глупо это ни звучало. Просыпаться по утрам, идти на работу, возвращаться. Они не привыкли к тому, что практики школы кружат неподалеку от города и нападают на торговые караваны, что секта и школа вообще воюют. И меньше всего они желали оказаться рядом с этой войной. В общем, мои испытания горожан не радовали. Я постарался уйти подальше, но недостаточно. А когда узнал, что звуки долетают до города, было уже поздно менять свой «полигон».
Насколько я понял из комментариев собратьев по секте, практики секты иногда проводили эксперименты неподалеку от города, но никогда — с таким размахом. Если бы какой-нибудь горожанин осмелился зайти в лес километров на семь, его бы потрясло увиденное. Раньше в этом месте была широкая поляна, теперь зиял огромный кратер. Земля рядом с кратером была сожжена, а края кратера покрылись плотной стекловидной коркой. От жара взрывов даже толстые стволы деревьев на расстоянии нескольких десятков метров иссохли, а ветви обломало и разбросало мощными ударными волнами.
Именно там горожанин увидел бы меня — стоящего у края кратера и внимательно изучающего последствия взрыва очередной бомбы.
— Похоже, эта и в самом деле лучшая…
Я осторожно поднял новую бомбу, копию той, что только что взорвалась внутри кратера. Бомба выглядела, как пятилитровая бутыль из особого стекла толщиной в палец, специально закалённого редким алхимическим зельем. Тяжеловатая — килограммов пятнадцать (преимущественно из-за стекла), даже практик далеко такую не забросит, но у меня есть теневая телепортация, а остальные пусть думают, как справиться без нее.
Внутри, за стеклом, бурлила эссенция невероятной силы и плотности. Я, привыкший видеть потоки духовной энергии невооружённым глазом, с трудом смотрел на эту концентрированную субстанцию. Духовная сила сияла настолько ярко и насыщенно, что казалось, будто внутри сосуда заключено само солнце.
Мне кажется даже Сталевар вряд ли смог бы изготовить бомбу лучше этой. Из тех же ингредиентов, имею в виду, потому что будь у меня доступ ко всем возможным компонентам мира, я бы сам себя переплюнул.
Каждая получившаяся бомба была все лучше и лучше — применяя на практике расчеты, я набирал необходимый опыт. Предыдущие испытания оставляли после себя глубокие кратеры и плавили камень, но эта граната была ещё мощнее. Об этом говорили и испытания (от ставшего куда глубже кратера даже спустя час нестерпимо веяло жаром), и системная справка.
