Повсюду пахло сыростью. С потолка на ровный бетонный пол капала вода. Источник был этажом выше. По углам вовсю цвели растения, похожие на маленькие деревца. Накапавшая вода образовывала ручей, который медленно вился к лифту. Над двери одной из квартир висел портрет Гагарина. «Может, родственник» – подумал я. Над дверью квартиры напротив висела икона Божьей Матери. «Тут уж точно нет. Я надеюсь» – внезапно раздалось в голове.
Внезапно у меня помутнело в глазах. То ли святой лик, то ли алкоголизм довели меня до этого. Около пары секунд я как Рокки Бальбоа я пытался устоять под натиском ударов моего организма. Наконец, вопреки своим ожиданиям, я рухнул на бетонный пол, лицом прямиком в деревце, стоящее в углу. Голова болела пуще прежнего, и сейчас это ощущалось еще сильнее. Я решил не вставать. Я лишь достал из пальто прихваченную из квартиры девушек сигарету, поджег ее и попытался абстрагироваться от боли.
Я лежал, ощущая свежий запах земли. Вокруг меня была природа. Я глядел на плывущие вокруг меня облака. Ими были следы пыли на побелке, украшавшие обычную ровную стену узорами, неведомыми даже самому умелому художнику. Повсюду была трава. Вся лестничная клетка, окрашенная в зеленый, цвела и радовала меня. Надо мной росло дерево, и пусть со стороны маленькое, сейчас оно казалось секвойей. И вдалеке, сквозь время и расстояние, на самом верху, под небесами, на меня смотрела Божья Матерь. Ее лик тоже был пыльный, то есть, пробивался сквозь облака. И тут я почувствовал странное единение с природой. Но скорее это были мысли в бреду.
На землю меня вернул звук открывшейся двери. Это была квартира «Гагарина». Оттуда вышел мужичок, и стоя около своей двери спросил:
– Добрый вечер. Ты в порядке?
– Да, все хорошо. Вот прилег, отдохнуть решил, – я начал подниматься, попутно отряхиваясь. – прошу прощения, если разбудил или помешал.
– Да нет, не помешали. Если что, заходите, я вам тряпочку дам, отряхнетесь, – он был вежлив.
– Спасибо за приглашение. Но я, пожалуй, откажусь.
– В любом случае, если что, звоните.
Я не собирался тревожить человека. Наверняка у него дома жена, а тут прихожу я, грязный, с разбитым лицом, наглый и все еще пьяный. Поэтому я решил идти дальше. Но ступив на лестницу, я внезапно почувствовал сильную, сдавливающую боль в голове. Это было похоже на тиски, которые я безуспешно пытался разжать руками. Но все, что я делал – лишь рвал на себе волосы.
Я спешно достал анальгин, кое-как проглотил его и сел на лестницу в ожидании. Не знаю, сколько прошло времени, но я успел прилечь, повернуться несколько раз и попытаться уснуть. Голова не переставала болеть. «Если что, звоните» – раздавалось в голове. Я несколько раз отвергал эту мысль, потому как не хотел мешать никому. Я просто хотел решить свои проблемы сам. Но боль не отступала, и я подошел к двери. Гагарин глядел на меня с блеском в глазах. Я не нашел ничего лучше, чем ответить ему у себя в голове: «Прости, Юра» Я нажал на кнопку звонка и за дверью раздались звуки, похожие на пение птиц. Дверь открылась:
– Добрый вечер. Снова, – произнес интеллигентного вида пожилой человек в очках. – могу я чем-то помочь?
– Прошу прощения, не разбудил? – я замялся. – я с наглой просьбой.
– Не разбудил. Что за просьба? – он улыбнулся.
– Я хотел попросить у вас что-нибудь от головы. Я понимаю, вы не доктор, но может быть вы знаете, что может помочь.
– Что ж, это совсем не нагло. Тем более, я сам тебя пригласил.
– Вы не подумайте. Я не бездомный, ничего такого, – я оглядел себя. – хоть об этом и говорит мой внешний вид.
– Не говорит. Проходи. Заодно расскажешь, кто ты, и зачем тебе на крышу.
– Очень признателен. Спасибо. Большое! – я был поражен отзывчивостью и гостеприимством.
– Ну-ну, хватит благодарностей, – дедушка начал закрывать дверь. – обувь ставь на полку, пальто на вешалку. Все просто.
– Да, даже слишком. Спасибо.
Мы прошли на кухню. Хозяин квартиры жил один, по всей видимости. Но его выдавал не бардак, не тишина. Понятно это стало по отсутствию лишнего. У него была пара кружек, пара тарелок, пара обуви, в общем, все, что нужно, в парном экземпляре, без всяких рюшек. Парадокс современности: многие вещи идут парами, а люди, сами по себе, одиноки! Он поставил чайник на плиту и сел за стол.
– Как говоришь, тебя зовут?
Я назвал имя и спросил в ответ:
– А вас?
– Меня зовут Юрий. Будем знакомы.
– Юрий? То есть, портрет Гагарина неспроста над дверью висит?
– Совсем неспроста! Я родился в шестьдесят втором, – он задорно глянул на меня. – и, не поверишь, двенадцатого апреля.
– Забавно, – я улыбнулся.
– Да, родители долго с именем не думали. Нас, Юриев шестьдесят первого года рождения армия целая.
– И понятно почему.
Он слегка кивнул в ответ и кинул взгляд на чайник. Тот разрывался от свиста. Он встал и начал наливать чай.
– Сразу тебе скажу, спать ты у меня не будешь, – пристально глядя на кружки говорил дядя Юра.
– Мне хватит и чая. Большего просить я и не смею.
