— Нет, — Альфред начал обрабатывать рану. — Мне нравится видеть тату на ком-то, но такие штуки… просто не для меня. Мне такое не подойдёт…
— Ты не прав… — очень тихо, но уверенно сказала Мята. — Знаешь, Ал, красота… она разная бывает. И я думаю, Блюм прав. Мы сами выбираем себе жизнь, и если мы так решили, значит так нужно. Не будь ты таким, какой ты есть, мы бы не встретились! А я бы этого очень не хотела… — Альфред перестал протирать татуировку и посмотрел на Мяту. — И да, подстриги эту чёлку. Ты видишь мои жутко красные щёки, а я даже в глаза тебе посмотреть не могу. Это не честно.
Альфред молчал. Его глаза были спрятаны за ширмой тёмных волос, но Мята чувствовала на себе его взгляд.
— Спасибо… — тихо сказал он. — Ещё совсем недавно мне было страшно даже представить такие приключения, дружбу с кем-то. Это всё казалось таким нереальным, а сейчас я вне своего мегаполиса и пережил столько захватывающих событий вместе с вами.
Всё это время Альфред так и держал Мяту за руку, забыв о цели их прихода сюда.
— Знаешь, всё, что ты думал, что с тобой никогда не случится — это произойдёт, я уверена. Хорошее, я имею в виду. То, что мы пережили — это ещё не всё. Это только начало. Завтра всё не закончится… Завтра не последний день…
— Мята…
Она опустила голову и обмякла. Тяжелый груз переживаний за брата и друзей обрушился на неё. Она отгоняла эти мысли от себя так долго, а сегодня у неё уже просто не осталось на это сил.
— Я так боюсь потерять кого-то из вас…
Альфред беспомощно смотрел на неё, всё глубже падающую в свои страхи. То, чего он всегда хотел, но гнал сами мысли об этом — обнять человека. Её съедали сомнения, и он хотел как-то помочь ей справиться с этим, поддержать, но так и не решился. Ведь у него тоже есть страхи. Наверное, страх быть отвергнутым никогда не исчезнет. Поэтому он просто взял в руки ватку, смоченную настоем, и продолжил обрабатывать рану.
— Мы боимся потерять тебя не меньше. Но знаешь, я говорил с Блюмом днём, он сказал, что с нами всё будет хорошо. Если кто-то что-то и знает, так это он. Я ему верю.
Мята немного подняла голову и посмотрела на рисунок на своём запястье.
— Почему ты взял меня в ученицы? У меня таланта не больше, чем у камня на дороге.
— Талант — это труд. Запомни это, — сказал Альфред, перевязывая руку. — Я никогда не думал брать себе учеников. Даже не так, я не думал, что кто-то захочет у меня учиться. Ты меня тогда врасплох застала, и я, если честно, не сильно думал. Просто согласился и всё. Но я очень рад, что отключил тогда свой разум и доверился сердцу. Уже во второй раз, кстати, — засмеялся Ал. — Я хочу обучить тебя. Даже если ты не станешь врачевателем, просто передать кому-то свои знания — это тоже одна из вещей, которую я всегда в тайне хотел, но боялся даже вообразить. Когда знания находятся только в тебе — от них мало проку. Они должны витать в мире, как воздух, должны быть везде, чтобы каждый имел возможность пользоваться ими. Поэтому если ты не передумала, я с удовольствием продолжу обучать тебя, когда мы разоблачим Стража.
Мята посмотрела на Альфреда, складывающего свои принадлежности обратно в рюкзак. Она потянулась рукой к его лицу и указательным пальцем отодвинула часть чёлки. Альфред удивлённо смотрел на неё правым глазом.
— Хи-хи… — она опустила ширму. — Прости, само как-то вышло.
Она снова захихикала и немного замялась, Альфред тоже улыбнулся в ответ. Он полез в рюкзак и достал оттуда резинку. Собрав волосы в хвостик, как в первый день их встречи, он сказал:
— Чёлку я не состригу.
— Сострижешь.
— Нет.
— Да!
— Даже не надейся! Буду хвост завязывать, но чёлку не состригу.
Их шуточный спор сопровождался смехом и забавными гримасами.
— Спасибо, Альфред.
— На здоровье. Делов-то.
— А, да, за перевязку тоже спасибо…
Наконец-то их глаза встретились без всяких преград.
— Мята… — нерешительно начал Альфред, — помнишь, ты спросила в первый день встречи, прятал ли я у себя кого-то из здоровых?
Она кивнула.
— Так вот, я тогда соврал. Ты первая не из пациентов, кого я оставил у себя в доме. Но я очень рад, что отключил тогда разум и доверился сердцу. В первый раз, кстати.
Он встал, снова распустил волосы и пошел к двери.
— Пойдём, сегодня мы должны веселиться.
Когда Мята и Альфред вернулись в главный зал, Блюм и ЭрДжей снова сидели за барной стойкой и весело травили какие-то истории, собрав вокруг себя немало народу.
— … а потом эта собака, как рванёт на второй этаж! Мы все на панике давай к лестнице бежать, а малыш, знаете, что учудил? Знаете, что пришло в эту рыжую голову? Он кааааак прыгнул со второго этажа, обвязавшись верёвкой! Это нужно было видеть!
Ал и Мята растеряно стояли в стороне, не зная, стоит ли подходить. Пожалуй, оказаться в центре внимания, они были не готовы. Вдруг Альфреда окликнул Гейн.
— Слушай, мне очень неудобно, вы пришли отдохнуть, но ты не мог бы и мне немного помочь? У меня уже год, как ужасно болит спина и в одном месте прямо немеет. Ты не знаешь, что это может быть?
— Возможно, нерв защемило. Пошли наверх, я посмотрю.
— Спасибо! Ты золотой человек!
