Гейн пробрался сквозь толпу и дал ЭрДжею деревянный костыль. Изобретатель полез в карман за ручкой, а Тод принес маленькие угольки и мелки.
— Прошу засвидетельствовать все присутствующих клятву этого юного врача, оставив свою роспись или любую пометку на этом костыле!
Костыль пустили по людям и все с удовольствием оставляли там свои каракули, символы или рисунки. Некоторые высекали ножом памятные знаки. Один суровый посетитель достал из кармана нож и, сделав надрез на указательном пальце, оставил на нём свою кровь.
Альфред стоял на помосте и смотрел, как костыль передавали из рук в руки и люди оставляли на нём свои отпечатки. Слёзы навернулись на его глазах, но они были спрятаны за ширмой из длинных волос.
Кто-то из толпы подошел к сцене и сказал Альфреду:
— Ты молодец. Где тебя искать, вдруг чего?
— Я… я из Верхнего…
— Замётано!
«Ты молодец!», «Умница!», «Так держать, парень!», «Дал клятву — держи слово!», «Возьмёшь в ученики?», — люди всё подходили и подходили, и он больше был не в силах сдерживать свои чувства. Обжигающие слёзы потекли с его глаз. Он опустил голову и изо всех сил старался перестать плакать, но от каждого нового ободряющего слова в свой адрес, поток слёз только увеличивался. Когда их не могла скрыть даже длинная чёлка, он отпустил белую скатерть и закрыл лицо руками.
Когда на костыле расписался последний человек, он вернулся к своему новому хозяину.
— Держи, — ЭрДжей протянул его Альфреду. Тот хотел уже взять костыль, но ЭрДжей внезапно потянул его назад. — Но только в качестве сувенира на память. Для ходьбы он тебе больше не нужен.
Альфред шмыгнул носом и взял костыль.
— Спасибо… Спасибо вам, спасибо вам всем! Спасибо…
ЭрДжей тепло улыбнулся.
— Я тоже хочу дать клятву! — крикнул он, поднявшись на сцену. — Я клянусь, что верну электричество, чего бы мне это не стоило! Я не знаю, к чему это приведёт, но я сделаю всё, чтобы наш старый дряблый мир получил второй шанс. Я клянусь, что не пожалею жизни для этой цели и посвящу всего себя восстановлению мира!
— И я клянусь, что спасу брата! Я не дам его в обиду, а после я… я найду себя! — Мята тоже поднялась на помост. — Клянусь! Я найду своё место, и тоже буду помогать людям, как мои друзья…
— Я тоже клятву хочу дать, — сказал человек из толпы. — Клянусь, что разыщу своего друга детства Лота, и мы вместе сходим на рыбалку, как и мечтали!
— Моё ремесло — это резьба по дереву. Я клянусь, что однажды создам статую женщины в полный рост!
— А я клянусь, что выиграю ту кружку пива, которую обещал нам Дюк! Эй, Трактирщик, предложение в силе?
— Ещё бы! Музыканты, начинайте!
Музыка возобновилась, но люди всё равно продолжали подниматься на сцену и говорить клятвы. Одни были серьёзными, другие — полным бредом, но все без исключения присоединились к клятвенному обряду.
Блюм тоже поднялся на сцену и пробрался сквозь толпу к своим друзьям, которые теперь были оттиснуты назад. С серьёзным лицом и с горящими глазами он сказал:
— Я приношу клятву миру и вам: я клянусь, что защищу вас и ваши стремления любой ценой!
— Блюм?..
— Люди будут уходить из вашей жизни, и вы должны быть к этому готовы. Но я клянусь, что завтра с вами ничего не случится.
Пока гости Трактира веселились и давали друг другу безумные клятвы, друзья стояли позади всех, обнявшись вчетвером, и собирались с духом, ведь до рассвета нового дня оставались считанные часы.
ЭрДжея разбудила надоедливая пульсирующая боль в висках. Он нехотя приподнялся, чтобы немного размять шею и был весьма удивлён, увидев серьёзного Блюма, сидящего напротив окна на полу. Обладатель золотых глаз смотрел куда-то вдаль и выглядел очень задумчиво.
— Ты так рано встал?
— Я вообще не ложился.
— Ты с ума сошел? Нам ещё педали крутить и Стражу навалять нужно. Стоило бы отдохнуть…
— Просто я хочу пробыть здесь, как можно дольше.
ЭрДжей только проснулся и не мог до конца осознать, что имеет в виду Блюм, да и по правде говоря, не сильно хотел. Друзья давно привыкли к тому, что Блюм иногда бывал слишком философичен.
ЭрДжей снова рухнул на постель и завернулся в одеяло, но мысль о Страже уже засела в голове.
— Чёрт… Не усну снова… Сколько сейчас время интересно.
— Семь утра, — ответил Блюм.
ЭрДжей посмотрел на свои часы.
— И правда, только семь…
Сначала ЭрДжей не придал значения словам Блюма, но постепенно до него начал доходить смысл сказанного.
— Постой-ка, Блюм… а как давно ты научился определять время? Ты выучил цифры?..
Фантаст ничего не ответил, только молча встал и пошел будить Мяту и Альфреда. ЭрДжей озадачено провёл его взглядом.
Альфред быстро проснулся — по всей видимости, он и не сильно крепко спал. Его лицо было бледнее обычного, и от него исходила мрачная аура, но в остальном порядок, а вот Мяту разбудить получилось не сразу. Её потрёпанный внешний вид и рассеянный взгляд говорили о том, что ночные гуляния дались ей тяжело.
— Да уж, — сказал ЭрДжей, — не лучший день для спасения мира.
— Другого шанса у нас не будет, — серьёзно произнёс Блюм. — Приходите в себя и собирайтесь. Я буду внизу.
