Место, где Фантасту могли помочь, было не так уж и далеко от той злосчастной площади, но тащить его приходилось девочке, а это замедляло путь в разы. К тому же, два рюкзака провизии тоже легли на её плечи. Рядом с ней шумно хромал высокий темноволосый парень. В городе много таких, как он, отмеченных болезнью от рождения, но именно он такой один. Болезнь нанесла увечья телу, но не сумела даже прикоснуться к его чистой душе.
В этой части города его знал каждый. Его не любили, но уважали, некоторые даже боялись, приписывая колдовские умения, но большая часть людей, просто отдавала должное его существованию и не трогала его. Этот слабый на вид калека обладал даром врачевателя, и горожане прозвали его Лекарем. Он один из немногих во всём мегаполисе, кто умел читать. Он вёл жизнь отшельника, посвятив всего себя изучению древнего искусства медицины, и безотказно помогал всем, кто нуждался в его помощи. В мире, где от простуды можно запросто умереть, такой человек, как он, просто необходим. Неизлечимо болен сам, но всеми силами старается помочь другим. Это избранный им путь, его жизнь и философия.
Девочка чувствовала, что силы покидают её. Блюм хоть и был немного ниже ростом, но всё же был тяжёлым. Вдобавок ко всему, после недавних слёз забился нос, и было трудно дышать.
— Ещё немного. Ты молодец, — сказал Лекарь.
У него был очень приятный низкий голос и он немного расходился с его внешним видом. Девочка, не смотря на всё напряжение и концентрацию, засмущалась. Она и так не часто слышала подобные слова, а тут их произнёс не кто-нибудь, а сам Лекарь. Она давно восхищалась тем, что делает этот человек, но лично встретилась с ним впервые.
Лекарь был старше её, но насколько именно она не могла определить. У него была странная походка, и плечи находились на разном уровне, но он выглядел чудно не только из-за своей манеры ходьбы. Он придумал себе довольно необычный способ поддержания равновесия. Для одной стороны он использовал подмышечный костыль, который немного выравнивал плечи, а второй рукой он опирался на трость.
Наконец-то мучениям девочки подошел конец.
— Поворачиваем.
За поворотом было здание, которое выделялось на фоне всех остальных. Оно не было изуродовано безвкусными граффити или каракулями, на его стенах были нарисованы прекрасные цветы, хоть и выцветшие.
Лекарь будто прочитал мысли девочки:
— Один из пациентов нарисовал это после того как я вылечил его. Я ему очень благодарен, мне нравятся эти цветы.
Новое слово для девочки — «пациенты». Она никогда его не слышала раньше, но спросить, что это или кто, не решалась.
Лекарь со скрипом отодвинул входную дверь и вошел первым, чтобы быстро зажечь свечи. На улице было ещё довольно светло, но солнце не спеша приближалось к горизонту, и в помещении было хоть глаз выколи.
— Положи его на кушетку. То есть, на вот ту кровать, — сказал Лекарь, указывая на небольшой, сбитый своими силами, деревянный лежак.
Она старалась как можно аккуратнее уложить Блюма, придерживая голову. Лекарь тем временем уже зажег достаточное количество свечей и поковылял к избитому парню.
У девочки ужасно ныла поясница, горели уши и щёки, надоедливая стучащая боль в висках притормаживала понимание происходящего. Очень хотелось отдохнуть, и она бестактно уселась на другую кровать — уже более цивилизованную, застеленную синим покрывалом.
Лекарь с укором глянул на неё, и она молниеносно подорвалась.
— Это моя кровать, на неё не садись, пожалуйста, но можешь присесть на любую свободную кушетку.
Она решила никуда не садиться и стала в сторонке, чтобы не мешать.
Лекарь отставил в сторону костыль и трость, снял верхнюю чёрную кофру с капюшоном, и поковылял мыть руки. Пока он был занят этими приготовлениями, девочка могла мельком посмотреть на самого загадочного жителя мегаполиса.
Волосы были цвета вороньего крыла, подстриженные неровным каскадом до плеч. Лицо было спрятано за прямой длинной чёлкой, падающей на глаза, — ему пришлось сколоть её заколкой назад, чтобы не мешала работать. Из кармана брюк он достал очки в тонкой металлической оправе и надел их.
На самом деле, это был красивый человек. Конечно, если не считать впалых щёк, синяков под глазами и высоченных уставших век болезненно серого цвета. Лицо было вытянутым, черты лица острыми. Он был очень бледным, и даже по местным меркам, он выглядел слишком худым. Вещи висели на нём, как на огородном пугале. Старые чёрные ботинки, чёрные потрёпанные штаны, тёмно-серая футболка, всего лишь несколько неприметных браслетов на тощем левом запястье — вот и вся одежда Лекаря.
Проковыляв к тумбочке, сделанной тоже самостоятельно, он стал доставать разные баночки с какими-то жидкостями. Он торопливо подносил ёмкости к горящей свече, и своими тёмно-серыми глазами внимательно читал надписи на этикетках.
Девочка же стояла в сторонке и нервно мяла ладони. Она знала, что Блюм в хороших руках, но даже так, он всё ещё без сознания.
— Как тебя зовут? — голос Лекаря выдернул её из омута самобичевания.
