Блюм старался не подать виду, но на какое-то мгновение он запаниковал. Неужели это так очевидно?
— Я не знаю в чём здесь причина, может там, откуда ты пришел другие порядки, но здесь — это бесполезная жертва. Видишь ли, в этом мегаполисе каждый сам по себе. Здесь ни чем не обладают, ни с кем не строят связи, но вот мы ценим наши узы братства. Я нахожу твой поступок достойным, чтобы исполнить твоё желание. Уходи, девочка, и напомни всем в городе, что случается с теми, кто нарушает Закон.
Она была в ступоре.
— Но…
— Иди! Иди же! — заорал Блюм.
Его голос будто толкнул её и она, спотыкаясь, начала движение в сторону выхода.
Блюм послушно подошел к вожаку и встал напротив. Страж демонстративно развёл руки в стороны, чтобы толпа расступилась, как можно дальше.
Блюм закрыл глаза. Всё замерло: толпа стояла неподвижно в ожидании боя, девочка застыла на полпути к выходу, и только ветер гулял по площади, взъерошивая всем волосы.
Наконец-то Фантаст открыл глаза.
— Сейчас ты убедишься, что смерть есть, — холодно сказал Страж.
Блюм ничего не ответил. Он даже не собирался уклоняться или бить в ответ. В этом мире ему столько раз доставалось, что и не сосчитать. Где-то его встречали радушно, как в этом мегаполисе, где-то проклинали и клеймили несусветным идиотом, попутно нанося телесные раны. Что же будет в этот раз?..
Это так странно, спокойно принимать свою участь. В памяти Блюма вдруг начал всплывать закат. Столь прекрасный и чарующий. Он сидел на высоком холме под ветвистым деревом и смотрел на горизонт, залитый красно-розовыми красками. Рядом с ним сидел ещё один человек. Кто же это был и почему именно это видение — он не знал, но невероятное тепло окутало сердце Фантаста. Это сон или воспоминание? Где же он мог его видеть? Точно, в далёких-далёких странствиях, которые повезло пережить его душе. Те закаты ему ни за что не забыть…
Страж небрежно засунул руки в карманы своей кожанки, давая понять, что он не считает Блюма противником равным по силе.
«Значит, будет бить ногой…», — подумалось Блюму. Будет ли нанесена смертельная рана, что подарит ему освобождение или он выживет и продолжит идти? Он порядком устал за эти годы. Может уже и правда, пора уходить. Тем более он спас хорошую душу, которой рано умирать. Что же сейчас произойдёт? О, магия неведенья — одна из величайших сил этого мира.
Удар и правда, был нанесён ногой. Не сказать, что это был удар чудовищной силы, просто сильный толчок в грудную клетку, после которого темнеет в глазах и появляется странный шум в ушах. Не то, чтобы дышать невозможно, но как-то тяжелее. Тело предпринимает отчаянные попытки поймать воздух, а лёгкие не слушаются.
Шумно и жадно Блюм всё-таки схватился за новый глоток воздуха. Громкий кашель нарушил тишину, царящую на площади, и толпа удовлетворённо взорвалась:
«… Да так его! … Страж сильнее всех!… Как он отлетел! …».
Блюм с немалыми усилиями начал пытаться снова встать. Не подобает мужчине принимать смерть лёжа.
— Ну, как тебе моя сила?
— Да разве ж… кхем-кхем…это сила?.. — стоя на четвереньках процедил Фантаст.
— Блюм… — девочка сжимала свои руки в молитвенной позе и сквозь слёзы умоляла Духов и Богов спасти его. Она так и не сдвинулась с места, находясь на полпути к выходу.
Страж небрежно подошел к Блюму, который всё ещё был на земле. Он наконец-то достал руки из карманов и опустился на присядки напротив него. Положив руку Блюму на затылок, он поднял его голову так, чтобы тот посмотрел ему в глаза, а затем нанёс ещё один удар рукой в живот. Этот удар причинил какую-то особенно острую боль. Неужели Парк и правда, выполнил такое гнусное желание — быть сильнее всех, чтобы причинять боль?..
— Тогда узри же, силу дарованную Парком.
Здоровенная рука Стража обхватила горло паренька. Блюм не сильно понимал, что происходит из-за последствий предыдущего удара. Страж встал, подняв Блюма, держа за горло одной рукой, вторую же снова спрятал в карман.
— Посмотри мне в глаза!
Ненависть, что Фантаст увидел в них, заставила его тело содрогнуться от боли осознания, что на земле есть те, кто смотрят так. Пока есть такие глаза, мир будет стремительно идти к своему концу. Нельзя умирать.
Блюм вдруг схватил руку Стража в попытке убрать её от своего горла, но безуспешно. Даже обеими руками он не смог ничего сделать.
— Моя смерть… будет концом и для тебя… — процедил Блюм.
Страж ухмыльнулся одним уголком рта.
— Подчинись мне! Перестань сопротивляться! — громко и отчётливо прокричал Страж, дабы вся его свора услышала.
Блюм всё равно пытался убрать его руку и не понимал, почему у него это не выходит. Он мог свободно дышать, а значит горло сжато не сильно.
