И все двинулись спускаться вниз к ручью, окруженному деревьями, но это было не всё, что оказалось за бугром. Солнце уже почти село и на горизонте остался лишь силуэт каких-то шпилей и домов. ЭрДжею показалось, что это маленький городок, но такие маленькие города уже давно не строили. В любом случае, они всё узнают завтра. На этой мысли он позволил себе расслабиться.
У ручья оказалась приятная мягкая трава и гладкие камни. Первым делом все бросились пить, а уже потом делать костёр. К счастью, сегодня ребята быстро с этим управились. И вот она, долгожданная минута покоя — все сидели вокруг костра и молча смотрели, как танцуют языки пламени, но вдруг девочка взяла свою флягу и снова пошла к ручью. Она набрала свежей воды и подошла к ЭрДжею. Тот уже и забыл о своём боевом ранении и сидел в полной отрешенности.
Девочка осторожно начала промывать порез. Лекарь смотрел на это с каким-то чарующим восхищением. Это он должен был обрабатывать ему рану, ведь он Лекарь, но он совершенно забыл об этом. Он забыл, а она нет.
— Ты… молодец… — смущённо сказал Альфред и полез рыться в своём рюкзаке, чтобы найти что-то для перевязки.
— Ну, я же сестра… — и на её уставшем лице появилась очень тёплая улыбка, от которой Альфред не сразу смог оторваться.
Он почесал затылок и продолжил рыться в своём рюкзаке. Блюм с нежностью наблюдал за этим всем.
— Я думаю, это вам пригодится.
Вдруг со своего рюкзака Фантаст начал доставать вещи из супермаркета.
— Что за?.. — только и вырвалось у ЭрДжея.
— Блюм, когда ты успел? — спросил радостный Лекарь, которому вручили две упаковки бинтов, вату и какую-то бутылочку.
— Когда вы уже выбежали, Сэма ударило по голове, и он отключился. Я быстро схватил несколько вещей, которые вы хотели взять. Извини, Ал, я схватил первое, что попалось под руку, и я не знаю для чего этот пузырёк.
— Это спирт, и это очень кстати! Спасибо тебе.
Девочке он протянул те самые кеды, которые ей так понравились. Она осторожно взяла их в руки и посмотрела на Блюма с большой благодарностью. У них была хорошая подошва, так что завтрашний путь по каменистой дороге будет ей даваться легче.
ЭрДжею он протянул тот самый странный предмет, найденный им на втором этаже. Тот взял его в руки и недолго раздумывая, замахнулся, чтобы выбросить.
— Ты чего? — удивилась девочка.
— Не полезь я на второй этаж за ним…
Но его рука замерла, — он не решался выкинуть железку.
— А чёрт с ним! — и спрятал её в боковой карман рюкзака.
— Это всё, что я успел взять, извините. Нужно было ещё вытащить Сэма.
— Ты не представляешь, насколько здорово то, что ты сделал, — сказала девочка.
— А что ты взял себе? — поинтересовался ЭрДжей.
Блюм грустно опустил глаза.
— Для себя я вынес важный жизненный урок… А ещё футболку! Я ведь одолжил эту у Ала, — и он принялся переодевать футболку на новую — голубую с затёртым рисунком апельсина и надписью «Орандж» над ним.
— Не грусти, — девочка попыталась взбодрить Блюма.
— Я в порядке. Просто, неужели люди, правда, забыли истинные ценности и перестали жить по совести?..
— Блюм, не все такие, как Сэм.
— Вот именно, — подхватил ЭрДжей. — Тебе достаточно поднять глаза, чтобы увидеть все лучшие ценности в одном флаконе.
Девочка скептически посмотрела на ЭрДжея.
— Надеюсь, ты сейчас про Альфреда, а не про себя… — сказала она, и все засмеялись.
Ветер игриво подхватил их смех, языки пламени весело подпрыгивали, тепло было снаружи и внутри.
— Думаю, вы правы. В мире много хороших людей, но и плохих не мало. Думаю, даже больше…
— Это не важно, Блюм, — начал Лекарь, занимаясь приготовлениями к перевязке. — Есть плохое, есть хорошее, есть красивое и уродливое, справедливое и не очень, да и сами мы, то в гору, то вниз, живём, не зная зачем, но правда в том, что так и должно быть. Без плохого, не было бы хорошего.
— Без тьмы не было бы света, — дополнил Блюм, глядя на костёр. — Ты поистине прав.
А Альфред тем временем взял спирт, смочил им новенькую вату и принялся протирать вокруг пореза.
— Ай! Чего ж так больно то?.. — скривился ЭрДжей.
— А ты как хотел, вон какой порез глубокий! Терпи.
— Терплю… — но по ЭрДжею было видно, что терпение давалось ему с трудом.
— У тебя ещё цветочки. Иногда мне приходится делать операции без анестезии. Вот там людям по-настоящему больно. Настолько больно, что не все выживают…
— А что это такое? Ана-сте… — попыталась повторить девочка.
— Это специальное средство, с помощью которого можно обезболить часть или всё тело. Человек засыпает и ничего не чувствует, а мне приходится давать закусывать тряпку…
— Как-то звучит… не обнадеживающе, — заметил ЭрДжей.
— Это ты мягко сказал! Раньше у меня были препараты, в том числе и анестезия… — Альфред печально опустил глаза.
— А сейчас? Закончились? — спросила девочка.
Альфред ненадолго оторвался от перевязки, погрузившись в печальные воспоминания.
— Я тогда жил в районе отшельников, у нас там свой вход в бункер имелся. Про него мало кто знал, ведь наш район не сильно любят, и тогда как раз открыли девятые двери центрального бункера, ты должен помнить, когда ещё гуляния устроили, — обратился Альфред к ЭрДжею.
