Правда, что о красоте мира в Евангелии сказано немного. Но в евангельском тексте, очень кратком, – который, как говорит апостол Иоанн, содержит далеко не все наставления Христа69, – ученики, без сомнения, не сочли нужным помещать то, что касалось понимания вещей, настолько распространенного повсюду.
Впрочем, в Евангелии дважды говорится об этом. В одном месте Христос учит смотреть на полевые лилии и на птиц небесных, подражая тому, как они не заботятся о завтрашнем дне, как принимают свою участь70; а в другом – учит подражать беспристрастному распределению дождя и солнечного света71.
Возрождение полагало, что оно, через голову христианства, восстанавливает духовные связи с античностью. Но оно восприняло у античности только вторичные продукты ее вдохновения, искусство, науку и любознательность в чисто человеческих делах, при этом лишь едва коснувшись того, в чем заключалось ее главное вдохновение. Оно не обрело заново контакта с красотой мира.
В XI и XII веках было положено начало Возрождению, которое стало бы подлинным, если бы только смогло принести плоды; оно развивалось, в частности, в Лангедоке. Некоторые песни трубадуров о весне убеждают в том, что в этом случае христианское вдохновение и любовь к красоте мира не могут быть отделены друг от друга. Кроме того, окситанский дух оставил свой след в Италии, и нельзя не видеть, что с ним связано и францисканское вдохновение. Но или по совпадению, или, что более вероятно, в силу причинно-следственной связи эти ростки нигде не пережили Альбигойскую войну, разве что в виде остатков.
Сегодня можно с уверенностью сказать, что белая раса почти потеряла чувство красоты мира и поставила задачей сделать все для его исчезновения на всех континентах, куда она приходит со своим оружием, товарами и религией. Как говорил Христос фарисеям: «Горе вам! Вы похитили ключ разумения; сами не вошли, и не дали войти другим»72.
И все же в нашу эпоху в странах белой расы красота мира остается почти единственным путем, на котором человек еще может познать Бога. Ибо от двух других путей мы удалились еще больше. Любовь и истинное благоговение к религиозным практикам – редкость даже у тех, кто к ним привержен, и почти никогда не встречаются у остальных. Бóльшая часть людей не представляет себе даже возможности этого. Что же касается сверхъестественного познания Бога через опыт несчастья, то сострадание и благодарность стали сегодня не просто редки, но почти для всех – почти невообразимы. Едва ли не исчезло само понятие о них; само значение этих слов обесценено.
Но при этом чувство прекрасного – хоть и в искалеченном, искаженном, загрязненном виде, – упорно продолжает жить в сердце человека как мощная движущая сила. Оно присутствует во всех попечениях мирской жизни. Если бы удалось вернуть его в изначальное и чистое состояние, оно принесло бы всю совокупность мирской жизни к ногам Божиим, оно сделало бы возможным тотальное воплощение веры73.
Прибавим, что вообще красота мира есть путь наиболее обычный, легкий и естественный.
Как Бог устремляется в душу каждого из тех, у кого она приоткрыта, чтобы через нее любить несчастных и служить им, – так же точно Он устремляется в нее, чтобы через нее любить и восхищаться чувственно воспринимаемой красотой Своего творения.
Но еще более верно обратное: природная склонность души любить красоту очень часто является для нее ловушкой, которую Бог хочет открыть дуновением свыше.
Именно в эту ловушку попала Кора. Благоухание нарцисса веселило всю высоту небесную, и всю землю, и всю пучину морскую. Едва только бедная девушка протянула руку сорвать цветок, как попала в западню. Она впала в руки Бога живого74. Когда она оттуда вышла, ей дали съесть зернышко граната, которое связало ее навсегда. Она уже больше не была девой; она стала супругой Бога75.
Красота мира – это устье лабиринта. Неосторожный человек, войдя, делает несколько шагов и через малое время оказывается не в состоянии найти выход. Утомленный, без еды и питья, во тьме, вдали от близких, от всего, что любит, от всего, что знает, – он идет, ничего не понимая, без надежды, неспособный даже отдавать себе отчет, правильно ли он идет или кружит на месте. Но это несчастное положение – еще далеко не вся опасность, которая ему угрожает. Ибо, если он не теряет смелости и продолжает идти, то в конце концов обязательно окажется в центре лабиринта. И здесь Бог ожидает его, чтобы его поглотить. Позднее он снова выйдет, но изменившимся, став другим, будучи поглощен и перемолот Богом. Он будет с этого времени находиться близ устья, осторожно пропуская тех, кто приблизится сюда76.
