Формы, которые принимает в душе любовь к религии, очень различаются, в зависимости от жизненных обстоятельств. Бывают обстоятельства, которые мешают тому, чтобы такая любовь хотя бы возникла, или убивают ее прежде, чем она могла бы набрать достаточно силы. Некоторые люди в несчастье, сами не желая того, впадают в ненависть и презрение к религии оттого, что жестокость, чванство или корыстолюбие кого-то из ее служителей заставили их страдать. Другие с самого детства воспитывались в среде, проникнутой антирелигиозным духом. Следует полагать, что в таких случаях, чтобы возвести душу на любую высоту, по милосердию Божию, будет достаточно любви к ближнему и любви к красоте мира, если эти качества развиты до определенной степени силы и чистоты.
Обычно любовь к институциональной религии имеет своим объектом религию, которая господствует в той стране или в той среде, где человек вырос. Именно о ней, в силу привычки, всякий человек вспоминает в первую очередь, каждый раз, когда думает о служении Богу.
Сила религиозных практик может быть показана во всей полноте на примере буддийского предания относительно повторения имени Господа. Это предание говорит о том, что Будда обещал вознести к себе, в Страну чистоты, всех, кто будет повторять его имя с желанием получить через него спасение; и что по причине этого обещания повторение имени Господа имеет реальную силу преобразить душу.
Религия есть не что иное, как это обещание Бога. Любая религиозная практика, любой обряд, любая литургия – все это суть формы повторения имени Господа, и они в принципе должны иметь одну силу: спасти каждого, кто совершает их с желанием спастись.
Все религии произносят на своих языках имя Господа. Чаще всего для человека лучше именовать Господа на своем родном языке, нежели на чужом. За редкими исключениями, душа не способна полностью излиться в тот момент, когда вынуждена делать даже малое усилие в поиске слов неродного языка, хотя бы и хорошо ей известного.
Писатель, чей родной язык беден, мало удобен и мало распространен в мире, имеет очень сильное искушение перейти на другой язык. Случаи блестящего успеха в этом роде известны (Джозеф Конрад), но очень редки. Кроме исключительных случаев, такие перемены болезненны, они понижают уровень мысли и стиля. В чужом языке писатель остается посредственным и скованным.
Перемена религии для души – то же, что перемена языка для писателя. Это правда, что религии не в равной степени приспособлены к правильному повторению имени Господа. Некоторые из них, несомненно, представляют собой весьма несовершенные средства для этого. Так, например, религия Израиля должна была быть поистине очень несовершенным средством, если в ней стало возможным распятие Христа. Римская религия, может быть, вообще не заслуживала права называться религией99.
Но в целом установить иерархию религий дело трудное, почти невозможное, может быть, вообще невозможное. Ибо каждая религия познается изнутри. Католики говорят это о католицизме, но это верно для любой религии. Религия – это пища. Трудно оценить на глаз вкус и питательную ценность пищи, которую мы никогда не пробовали.
Сравнение религий в некоторой мере возможно только с помощью чудесной добродетели – сочувствия. Познавать людей до некоторой степени возможно, если, наблюдая их со стороны, мы в то же самое время переносим в них свою собственную душу силою сочувствия. Так и изучение разных религий приводит к познанию только в том случае, если мы посредством веры на время переносим себя в самую глубину того, что изучаем. Веры в самом сильном смысле этого слова.
Этого почти никогда не достигают. Ибо одни вообще не имеют никакой веры; другие имеют веру только в одну религию, а остальные в их глазах достойны внимания не больше, чем какая-нибудь раковина причудливой формы. А некоторые считают себя способными к беспристрастной оценке, потому что имеют блуждающую религиозность, которую им все равно куда обратить. Однако, напротив, следует относиться со всем вниманием, со всей верой, со всей любовью к одной определенной религии, чтобы быть способным рассуждать о любой другой религии на самом высоком уровне внимания, веры и любви, который в ее отношении возможен. Подобно тому, как только люди, способные на крепкую дружбу, – не другие! – могут от всего сердца интересоваться участью и кого-то незнакомого.
В каждой области жизни только та любовь реальна, что направлена на какой-то определенный объект; она становится всеобщей, не переставая быть реальной, только по принципу аналогии и переноса.
Заметим, к слову, что познание сути аналогии и переноса – познание, подготовку к которому дают математика, другие естественные науки и философия, – таким образом, напрямую связано с любовью.
