Вечером 4 мая репетиция парада на Красной площади парализовала все движение в центре, но никто не роптал. По Тверской шла военная техника, а по тротуарам в обе стороны текла толпа, и выражения лиц были, надо заметить, очень интересные. Редко такие увидишь. Преобладало выражение вспоминающее: на месте ли тайная способность немедленно совершить чудо при действительно серьезной опасности? Можем ли мы себя представить на месте тех? Большинство влюбленных пар, число которых на улицах весной зашкаливает, при виде бронетехники отчего-то начинали усиленно целоваться. Не думаю, что их так возбуждала бронетехника. Думаю, они прикидывали на себя разлуку, вечную русскую ситуацию проводов на фронт — у нас ведь фронт повсюду, вплоть до битвы за урожай. И они это как бы репетировали, и лица у девушек были трагические, а у мужчин — серьезные. Мы живем в постоянной боеготовности и в непрерывной прикидке на себя: наш девиз — «Если завтра война». И при виде очередного военного парада мы понимаем: эта способность никуда не делась, чип вшит. Нация сегодня, конечно, не в лучшем состоянии. Она в очередной раз недостроена, крайне разболтанна, избалованна и недокормлена одновременно, не объединена никаким кумиром и никакой моралью, не соблюдает законов, разучилась говорить. Но это признаки несистемные. Системный же сводится к тому, что, когда у человечества не останется никакой другой надежды, Россия его спасет, как делала это уже многократно. В команде спасателей в мирное время могут процветать пьянки и даже дедовщина. Но когда уж точно надеяться больше не на кого, они приходят и делают то, чего не может никто.
Россия — элитный отряд мира на крайний случай. День Победы — повод вспомнить об этом. Вот почему этот праздник до сих пор так не любят одни и любят другие. Слава богу, другие в подавляющем большинстве. С праздником.
«Евровидение», принять которое мы считали для себя великой честью, обойдется России примерно в 24 миллиона евро. Это не бог весть что, но много, особенно если учесть, что эти деньги вряд ли отобьются, что в пресс-центре впервые в истории конкурса работает бесплатная связь со всем миром, что проекционные экраны для «Олимпийского», по свидетельству Константина Эрнста, свезены со всей Европы: Про усиленную охрану уж не говорю: на уши поставлена вся московская милиция, не дай бог в городе во время музыкального праздника что случится. Мир же увидит!.. Между тем страна давно живет под знаком подготовки к сочинской Олимпиаде, и сегодня речь идет о миллиардах долларов — назывались разные цифры: 5, 8, теперь уже 12 (пекинская Олимпиада стоила около 4 миллиардов). Осталось принять чемпионат мира по футболу либо хоккею — и мы измотаем себя так, что любой внешний враг от зависти обкусает локти.
Проблема, собственно, в одном: прежде Россия как-то умудрялась изумлять мир интеллектуальной и творческой мощью, гигантскими социальными проектами и рискованными экспериментами, пресловутой духовностью, наконец. Московские кинофестивали не блистали роскошью, но на них показывалось умное некоммерческое кино, пусть по преимуществу азиатское либо левацкое. По мере дряхления и засахаривания совwетского проекта международные мероприятия, проводимые Россией, становились все дороже, витриннее и бессмысленнее. Сегодня мы ничего не можем предложить миру в отношении интеллектуальном и художественном — утечка мозгов делает свое дело, да и общий климат в стране не способствует умственному расцвету, поскольку запретительство и державность, даже в варианте soft-medved, выталкивает наверх главным образом словоблудов и лизоблюдов. Зато пресс-центр! Сцена! Секьюрити! И ведь речь идет о конкурсе европейской эстрады, по определению довольно попсовой, однако готовимся мы к нему так, словно речь идет об очередном доказательстве нашего поднятия с колен, о Бородинской битве, о куликовском противостоянии: Ладно, со спортом понятно — он традиционно политизирован и милитаризован, что тоже не ахти, но в этом есть хоть логика. Но почему мы должны выигрывать еще и на поле попсы или ее сервировки?!
