– Чушь! Что за вздор?! Ты же не веришь во всю ту подметную дрянь, которую, например, про меня или про Эллу на каждом углу московские жидки и разные прочие староверы мошнастые полощут? Бога ради, не возводи напраслины на молодого офицера, Алексей. А тем паче еще и на Михаила… Будем считать, что я ничего такого не слышал. Не ревнуй и не перегибай, пожалуйста, – подытожил явно неприятный ему момент разговора Сергей Александрович. – Ты же знаешь, что это новое место службы ему предложил Николай, а Мишкин лишь поддержал. Пойми: это у нас с тобой все было с самого рождения. А ты попробуй себя на место молодого честолюбивого парня поставь, которому надо делать карьеру. Был ли у него выбор? А про подарки и прочее… и что тут такого? Разве, скажешь, не заслуженно? Понятно, что голова пока кружится от успехов. Вполне очевидных для всех, кстати. Опять же, намечается партия – красавица, умница. Гнездышко надо семейное вить. И тут как раз презент от Ники и Мишкина подоспел. Царский. Воистину! И вовремя, как яичко ко Христову дню, – рассмеялся Сергей Александрович. – Вот ты, мой дорогой братиша, лично жизнь кому-нибудь из них двоих спас?
– Но, Серж…
– Не надо никаких «но». Слава богу, что тебя не угораздило замараться в той пакостной дряни, что едва не учинили Владимир с Николашей. А Балк в это время спасал Мишкина. И не один раз. Он сделал это ТРИЖДЫ! Трижды, Алеша! Причем – в бою. Просто задумайся об этом на досуге.
Первым человеком, которого доктора допустили в палату к Кате, была великая княгиня Елисавета Федоровна. Благодаря девушку за сохранение жизни своего мужа, она разговорилась с его спасительницей. Расстались они без пяти минут подругами. Супруга Сергея Александровича была просто очарована серьезностью и умом девушки, отметив про себя: «Удивительно, как правильно наш милый маленький принц ее описал. Все так: честна, не жеманна, начитанна, хороша собой. И восхитительно мила!»
На следующий день, когда они с Сергеем Александровичем приехали к Катюше уже вдвоем, возле центрального подъезда углового, женского корпуса Обуховской больницы великокняжескую чету ожидал сюрприз: навестить выздоравливающую приехал не кто-нибудь, а лично брат государя императора, Михаил Александрович.
Прискакал, вернее сказать. Поскольку по возвращении с Японской войны Михаил предпочитал передвигаться даже по столице не в экипаже, а верхом! Причем обычно с эскортом из двух-трех друзей-адъютантов, кавалерийских офицеров, с которыми сошелся достаточно близко во время войны. В этот раз вместе с ним были ротмистры фон Эксе и Маннергейм, а также поручик Плешков. Их благородные, холеные кони были заботливо укрыты руками больничных служащих теплыми байковыми попонами от холодного весеннего ветерка. Но что-то тут их не устраивало. Нервно косясь друг на друга и прядая ушами, они возбужденно перефыркивались у коновязи.
Но на регенте и его офицерах перечень посетителей не исчерпывался. Неподалеку от крыльца ожидали своих хозяев два весьма презентабельного вида пароконных экипажа, принадлежащие людям не среднего достатка.
– Ну, вот, дорогая, ты говорила, что едем слишком рано, – улыбнулся великий князь. – Как видишь, тут у Катюши уже почти десяток визитеров набрался. И как минимум один воздыхатель.
– Сережа, а это точно карета принца Чакрабона?
– Чья же еще? Пойдем скорей, иначе господа гости могут нашу Катеньку утомить. И эскулапы рассердятся. Могут нас с тобой к ней и не пустить. Как опоздавших.
В приемном покое с великокняжеской четой почтительно поздоровались адъютанты Михаила, которые до этого о чем-то оживленно толковали вполголоса. Старшая сестра отделения, по лицу которой можно было прочесть, что после появления в больничных коридорах Обуховки брата императора удивить ее может лишь прибытие Папы Римского на ковре-самолете, отвела оставивших свою верхнюю одежду в вестибюле Сергея и Эллу в палату к «выздоравливающей девице Десницкой».
Катюша выглядела уже довольно сносно, на щеках у нее даже играл легкий румянец. Хотя и не было ясно, что больше способствовало его появлению – крепкий организм молодой девушки, способный довольно быстро перебороть последствия даже серьезных ранений, или смущение от внимания и участия столь высокопоставленных особ.
В тот момент, когда в палату вошли новые посетители, Катюша довольно оживленно беседовала с сидящей рядом с ней молодой изящной дамой, по-видимому, подругой Десницкой. С другой стороны кровати на стуле сидел принц Чакрабон, с благоговением держа в своих руках правую руку Екатерины. Один из больничных столиков украшал огромный букет алых роз. И было без лишних рассуждений понятно, кто именно с ним сюда прибыл. А у окна о чем-то своем полушепотом переговаривались трое молодых мужчин. Один в форменном студенческом мундире, второй в форме капитана ИССП и третий, возвышавшийся над обоими своими собеседниками чуть ли не на голову, государь регент, великий князь Михаил Александрович.
