Позже, вручая девушке Георгия, генерал Келлер, в задумчивости пошевелив своими легендарными усами, вежливо осведомился:
– Милая, да как же вы не напугались-то?
– Не знаю… не успела, наверное… – честно призналась она тогда.
Да и как было успеть испугаться в ту одну-единственную секунду? Ведь не выбей она из руки фанатика уже взведенную бомбочку, их бы разнесло на клочья всех: и японца, и пятерых наших раненых пехотных, и ее с возницей, и лошадей их санитарной двуколки. А так – только одной кобылке и досталось, бедняжке…
«Как тогда говорил адмирал Руднев на владивостокской пристани: ”Война закончена для обывателей, но она не завершена для военных и дипломатов”? Нет, не прав был уважаемый Всеволод Федорович. Ибо забыл он раненых и искалеченных, забыл про нас – врачей и медсестер. Тех, для кого боль и страдания, борьба со смертью и против смерти продолжаются до сих пор…
Но какая же все-таки сучка! Как там, сказали, ее фамилия? Рагозинникова? И ведь говорят, что девушка из хорошей, порядочной семьи. И сама – учится в консерватории. Но не сумасшедшая. Нет. У сумасшедших совсем другие глаза… вот, дрянь…»
Екатерина снова проваливалась в сон. Тягучий и ватный сон морфийного дурмана. Трехчасовая операция прошла успешно. Обе пули были извлечены, кровотечение в легком остановлено. Хирурги могли гордиться своей работой. А принц и великий князь – силой и искренностью своих молитв. Как буддистских, так и православных. Катя будет жить…
Они познакомились в салоне графини Храповицкой. Причем графини, как по мужу, крупному владимирскому землевладельцу, так и по отцу, поскольку Елизавета Ивановна была урожденной графиней Головиной. Хозяйка обожала собирать у себя в особняке на Моховой шумливые молодежные компании, с музыкой и пением, шутками, весельем, настольными играми и безобидным сводничеством.
Но не профессиональным, конечно, а так, исключительно лишь для души. Общество бойких столичных курсисток и институток, а также их воздыхателей, в большинстве своем юных гвардейских офицеров, и неизбежно сопутствующая такому обществу атмосфера перманентной влюбленности, доставляли сорокавосьмилетней, не по годам стройной и миловидной даме подлинное удовольствие…
Екатерину буквально затащила на один из званых вечеров к Храповицкой ее подружка, Зиночка, дальняя родственница хозяйки. В это время она как раз крутила роман с «экзотическим» гусарским корнетом, адъютантом и другом сиамского принца, тоже гвардейского гусара, который и сам до этого пару раз бывал у графини. В этот раз вроде бы он также обещался быть. Посмотреть своими глазами на диковину, светскую личность с Востока, Катюше было интересно.
Мода на все «оттуда» появилась в России еще со времен Большого путешествия наследника, ныне ставшего императором, и замечательного литературного описания этого вояжа князем Эспером Ухтомским. Не обошла она и двух отпрысков почившего в бозе луцкого дворянина, отставного ротмистра Десницкого. Дочь Екатерину со старшим братом Михаилом, после смерти матери – главой семейства. Со времени их переезда в столицу он прилежно и целеустремленно учился на восточном факультете университета, где, постигая китайский, японский и тайский языки, готовился к карьере дипломата.
В тот вечер оба иностранца заявились к гостеприимной графине в цивильном. Безупречно отутюженные костюмы, лакированные туфли, бабочки на крахмальных манишках, тросточки. Но все же армейская выправка чувствовалась в этих миниатюрных, желтолицых, приветливых молодых людях с первого взгляда.
Пара фраз на тайском, заученных Катей при помощи брата, многих из собравшихся удивила, однако оказалась совершенно лишней: принц говорил по-русски свободно и практически без акцента. Вскоре выяснилось, что ее хорошее знание английского и французского, чем Катюша вполне обоснованно гордилась, почти не уступает таковому у Чакрабона – так звали ее нового знакомого, но вот с немецким, китайским и японским… Тут у Кати не было шансов. Молодой отпрыск королевской семьи Сиама и слушатель курсов российской академии Генштаба свободно владел семью языками, если считать вместе со своим родным!
Явно заинтересовавшись высокой и грациозной девушкой, чья чуть насмешливая, но обаятельная улыбка, ясные, светло-голубые глаза под бровями вразлет и милая ямочка на подбородке были обрамлены тяжелыми русыми косами, изящно уложенными в высокую прическу, принц ворковал без умолку.
Лишенный всякой родовитой надменности или снобизма, начитанный, остроумный и общительный, он сразу ей понравился. Но, правда, поначалу, как интересный собеседник и кладезь информации о Востоке, куда Екатерина уже собиралась: она вскоре заканчивала курсы сестер милосердия, после чего ее ожидали санитарный поезд и дорога в далекую Маньчжурию. Туда, где почти четыре месяца грохотала, отнимая молодые жизни, Русско-японская война…
