К сожалению, Мария рано осталась сиротой и ее воспитанием занялись в пансионате графини Левашовой и женской гимназии. Потом судьба забросила девушку в Мариино-Благовещенскую общину сестер милосердия. Имея хорошие светские манеры, она воспитывалась в атмосфере семьи, где, как сказано выше, было немало представителей карательных и правоохранительных органов. Обычно, когда они собирались за одним столом, разговоры продолжались вокруг политики, борьбы с революционными партиями, разоблачениями подпольных групп и тому подобное. Мария поневоле завидовала своим родственникам и мечтала сама принять участие в раскрытии подобных преступлений. Однажды она рассказала о своем желании начальнику криминально-сыскного отдела Киева Рудому, но он считал, что девушке с благородным воспитанием и манерами не подходит такое занятие, и посоветовал ей попробовать свои силы в политическом сыске. Другие высокие полицейские чины, к которым обращалась Мария, категорически ее отговаривали от этой затеи, пока в 1903 году в Киев не прибыл жандармский ротмистр Спиридович, которого назначили на должность начальника охранного отделения. Он и стал крестным отцом Литорской в ее карьере агента царской охранки, непосредственно занимался ее профессиональной подготовкой. «Подготовительные курсы» длились пять месяцев. Мария, как ученица-отличница, старательно изучала все: программы революционных партий и движений, методы конспирации, владения оружием, шифровку, филерское дело, и тому подобное. На «выпускном экзамене» Спиридович еще раз предупредил свою ученицу, рассказав, на какую опасную дорогу она становится, что отныне ежедневно будет рисковать своей жизнью, но девушка сказала, что это ее сознательный выбор и она твердо решила посвятить себя борьбе с внутренними врагами России — революционерами.
Впоследствии шеф вручил девушке паспорт на имя Михайловой Марии Николаевны и перевел на нелегальное положение. Секретному агенту под псевдонимом «Рейтарская» назначили месячную зарплату в 100 рублей, в то время это были большие деньги. Отныне она должна была забыть все: жениха, который остался в Липовце, великосветские развлечения и балы, обеспеченную и беззаботную жизнь. Вместо этого ее ожидали бессонные ночи, враждебное окружение фанатов-террористов, пароли, явки, постоянное балансирование на грани жизни и смерти.
Первым заданием «Рейтарской» было проникновение в организацию эсеров и за полтора месяца кропотливой работы Мария уже была своей в эсеровской среде. Вскоре ее квартира стала конспиративной, сюда привозили нелегальную революционную литературу и оружие из-за границы. Ей чрезвычайно доверяли, хотя формально девушка не была членом партии, а только сочувствующей. Не удивительно, что во время революционных событий 1905 года, когда прошли массовые аресты их активных участников, никто из задержанных эсеров не выдал «Рейтарскую».
В 1906 году, немного придя в себя от потерь, эсеры возобновили свою деятельность и конспиративная квартира Марии опять заработала. Ей искренне доверяли информацию о местонахождении партийных функционеров, нелегальных типографий и квартир и «Рейтарская» молниеносно их… проваливала. Зато ее квартира считалась в эсеровской среде наиболее надежной, ведь здесь не было ни одного провала. Эсеры даже шутили, что Мария как будто заговорена от арестов. Этого замечания хватило, чтобы «Рейтарская» приняла меры против возможной расшифровки. Охранное отделение срочно отправляет ее в Одессу. Для товарищей-эсеров девушка выдумывает легенду об ухудшении состояния здоровья и необходимости лечения целебными грязями и водами Куяльника. Под псевдонимом «Петербуржская», наладив связь с одесским охранным отделением, Михайлова опять с головой нырнула «в революцию». Руководство охранки было очень довольно новым «приобретением», поскольку недавно провалилась одна из местных агентес. Мария с успехом заменила ее и сразу же получила важное задание. Нужно было сорвать планы московских и одесских эсеров, которые задумали экспроприацию банка в Ташкенте.
Чем дальше, тем задания давались более сложные и рискованные. Времени на личную жизнь не оставалось, хотя несколько лет назад Мария официально таки вышла замуж за своего липовецкого жениха Ермолая Котюка. Как не как ей уже было под тридцать, пришла пора становиться матерью. Незадолго до родов она таки поехала на родину, где не находила себе места без привычной деятельности. В Москве и Санкт-Петербурге назревала новая волна революционных событий, а ей не оставалось ничего другого, как миловаться прекрасными сельскими пейзажами и запоем читать приключенческую и политическую литературу и истязать себя за бездеятельность.
К сожалению, роды прошли с осложнениями, младенец умер. Для женщины это была настоящая трагедия, боль которой могла вылечить лишь кипучая деятельность и ряд новых опасных авантюр. Одним словом то, что она любила в жизни.
