Я усмехнулся и решил поспорить с этим утверждением:
– Тело не было найдено. Так что недоказуемо, что он умер на самом деле.
– Некоторым не нужно видеть тело, – бесцветным голосом проговорил старик, при этом немного сгорбившись, будто под тяжестью внезапно навалившихся лет.
– Ох! – воскликнула Софи.
Я обернулся, и она схватила меня за руку.
– Джеймс! Имя… Абиаси сказал, что полное имя отца Мортимера – Родерик Фергюс Блейд!
Я кивнул, не совсем понимая, что она имеет в виду, а когда понял, снова уставился на старика.
– Гюс, – прошептал чуть слышно. – Это ведь сокращение, не так ли?
Старик смотрел на нас не моргая.
Пауза затягивалась и оборвалась, когда рядом с Софи внезапно потух один из магических светляков, находящийся ближе всего к нашему новому знакомцу.
– Они не выносят тьмы во мне, – раздраженно прокомментировал случившееся Гюс. – С точки зрения науки или магии, это необъяснимо. Но я проверял неоднократно. Стоит немного опустить щиты, и…
Он щелкнул пальцами. Комната погрузилась во тьму.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и отреагировать заклинанием.
Всего три магических светляка сорвалось с моих пальцев. На большее просто не хватило сил.
– Вам плохо видно в темноте, не так ли, Джеймс? – Гюс, только что стоящий перед нами, исчез, и теперь его голос звучал справа.
Я медленно повернулся и увидел его рядом с Софи. Он стоял боком, разглядывая лицо моей супруги. Та, в свою очередь, стояла не шевелясь, только косилась то на меня, то на предполагаемого деда.
– Что вы с ней сделали? – Чуть наклонившись вперед, я получил упреждающий взгляд от старика и остановился.
– Вы, дети, говорите странные вещи. – Гюс снова уставился на Софи. – Будто видели Абиаси. Будто говорили с ним.
– Так и было.
– Будто мой сын умер, оставив после себя потомство…
– Так вы все-таки его отец? Мортимера Блейда? Вы тот самый… – я сбился, вспоминая слова проводника про сумасшествие деда Софи.
– Мое имя давно утратило свое значение, – глухо отозвался старик. – Но когда-то, кажется целую жизнь назад, я еще на него отзывался. Тогда сын уже умер, но не все было потеряно.
– Отпустите Софи, – снова попросил я. – Снимите это оцепенение, ей неприятно.
– Да вы что? – Гюс усмехнулся. – Быть не может.
– Прекратите! Мы спасли вашего спутника!
Я сжал кулаки.
– А я спас вас от идиота-культиста, пришедшего за ее, а заодно и твоей головой, мой мальчик. Мы квиты. Все долги розданы. Все, кроме одного…
– О чем вы?
Старик промолчал. И я снова попытался сделать шаг.
– Хочешь умереть? – сразу спросил Гюс.
– Нет, – честно ответил я.
– Тогда не дергайся, мальчик. Я не причиню твоей супруге вреда. Сейчас проверю кое-что и, забрав своего друга, уйду. Карету мы заберем с собой.
– Но…
– Это не обсуждается.
Понятия не имею, почему слушал это старика. Он казался совсем невзрачным, тщедушным. Но это было лишь первое впечатление. Человек, метнувший ножом в голову другому человеку, как минимум не может быть заурядным. О максимуме думать не хотелось.
Однако в его слова я верил. В конце концов, важнее было сохранить наши жизни, а остальное – пустяки, найдем способ разрешить проблему с транспортом. Наверное. Может быть.
– Не может быть, – будто эхо наоборот моих собственных мыслей, проговорил Гюс.
Софи моргнула и чуть двинула пальцами правой руки.
– Что вы делаете? – снова завелся я. – Моя жена плохо контролирует дар и может причинить нам всем большой вред, если сильно испугается. Вы обещали оставить нас в покое, если уж отказываете в помощи!
– Вы не просили помощи. – Старик снова посмотрел на меня. И мне почудилось, что он выглядел озадаченным.
– Освободите Софи, – потребовал я.
Родерик Фергюс Блейд медленно кивнул, сделал шаг назад и произвел несколько пассов руками.
– Вы ненормальный! Псих! Подобные штуки с магией запрещены законом! А если нет, то надо запретить! – сразу заявила моя супруга, получая свободу и всплескивая руками от переполнявших ее эмоций.
– Она не в себе! – вмешался я, хватая Софи за руку и задвигая за свою спину. – Выросла в глухой провинции, среди деревенщин. Мать почти не занималась воспитанием, простите нас. Ну, мы пойдем?
– Моя мать – прекрасная женщина! – Софи выскочила из-за меня, как черт из табакерки. Волосы всклокоченные, из глаз вот-вот искры посыпятся. – Зачем ты такое о ней говоришь?!
– Чтобы объяснить твое хамство, – пояснил старик, и губы его чуть искривились. Не то в улыбке, не то в презрении.
– Я еще и хамка? – Софи закипала на глазах. В три шага преодолев расстояние между ней и Гюсом, она ткнула пальцем в его грудь и обличительно сообщила: – А вы, по всему выходит, дед хамки! Что? Нравится вам такое слушать?!
На какой-то миг я решил, что все кончено. Даже вспомнил какое-то тусклое детское воспоминание – жизнь начала проноситься перед глазами на прощание.
Но Родерик Фергюс Блейд внезапно растянул губы шире, обнажая крепкие белые зубы, и сообщил:
– Вы удивитесь, детишки, но да, пожалуй, мне нравится.
