Наверное, сейчас у меня было такое же лицо, как у Леньки пару минут назад. То есть полностью ошарашенное. Ленька и полиция? Да его столько раз туда таскали за хулиганство! И меня с ним тоже, случалось. Но жизнь меняет многое. Может, в какой-то момент и Леня понял, что пора остановиться. И я был этому рад.
– Оставь номер телефона, – потребовал он. – Я тебя наберу.
– Лень…
– Арс! Я могу найти и без тебя, но лучше дай сам.
Пришлось диктовать номер мобильного «для друзей». Ох уж этот Ленька… Но я был рад его видеть и еще более рад, что у него все в порядке.
Всю дорогу до школы искусств думал о том, как иногда причудливо выворачивается жизнь. Щелчок – и вместо любящей семьи видишь стены интерната. Щелчок – и берешь на себя чужой долг, иначе Ленька с ним точно не справится. Щелчок – и ты ищешь флешку в чужой квартире, подрабатывая нянькой. Пути судьбы непредсказуемы, и в этом и радость, и горе.
Мне повезло – я успел вовремя. Анечка как раз выходила из кабинета музыки, когда я к нему подлетел.
– Как урок? – спросил, забирая портфель.
– Отлично, – заулыбалась она. – Едем за Юлей?
– Да.
Юля была на занятии по танцам, Марк – на тренировке. И как можно успевать каждый день развезти и забрать всех четверых? И при этом найти крохотную флешку в огромном доме? Сумасшествие! Особенно если учесть, что школа танцев Юли находилась достаточно далеко как от школы искусств, так и от спортивной.
– Мы начали разучивать Бетховена, – делилась Анечка, пока мы ехали за Юлей. – «К Элизе». Знаете?
– Конечно, – кивнул я. – Слышал, красивая музыка.
– Да, мне тоже понравилась. Только она очень сложная, но я в этом году буду участвовать в международном конкурсе, и надо хорошо поработать, чтобы завоевать гран-при. С октября уроки будут каждый день, кроме воскресенья.
– Это, наверное, сложно.
– Я привыкла, с пяти лет играю. Мама была против, но папа хотел, чтобы училась.
– А почему мама была против? – уцепился за фразу.
Аня пожала плечами и заметно погрустнела. Видимо, не все было так ладно в семье Шведовых.
– Она вообще не хотела, чтобы я родилась, – ответила вдруг, и я едва не выпустил руль.
– Почему ты так думаешь? – спросил осторожно.
– Мама сама говорила. Только поссорятся с папой, и сразу: зачем нам нужен был еще один ребенок?
Идиотка! Можно подумать, ее кто-то заставлял беременеть и рожать. Небось боялась без денег мужа остаться. Странно, что до сих пор не вьется над наследством. Хотя уверен, скоро объявится, особенно после разговора с Данилом.
– Думаю, ты неправа, – ответил Ане, поняв, как затянулось молчание. – Любая мама любит своих детей.
– А ваша любит?
– Да, – солгал ей.
Ложь далась легко, но Ане ни к чему подробности, а мне не хотелось раздумывать над оправданиями и объяснениями. Проще сказать, что любит, чем затем рассказывать, где моя мама и почему я не видел ее уже много лет.
– А вы нам нравитесь, Арсений Дмитриевич. И мне, и Юльке с Марком, – вдруг добавила Аня.
– И вы мне тоже.
На этот раз я был искренним. Мне действительно нравилось проводить время в компании этих детей. Они были особенными – да, проказливыми и сложными, но с ними я почему-то чувствовал себя своим. Конечно, в те минуты, когда не приходилось разыскивать в разных уголках города.
Автомобиль остановился перед школой танцев.
– Вы долго! – Юля сразу подбежала к авто. – Марк уже звонил, он тоже закончил, домой едет на такси.
Думаю, Марине не понравится, что Марк уехал сам. Но и я не мог быть в трех местах одновременно, а Михаил уехал куда-то еще с утра. Ничего, приноровлюсь справляться один. Юля забралась на заднее сидение, и я свернул к дому. А когда Данил выздоровеет? Правда, я до сих пор понятия не имел, какие занятия посещает он – из Дани клещами слова не вытащишь. А если вытащишь, иногда пожалеешь. Можно было спросить Марка и Юлю, но это выглядело бы не совсем корректно с моей стороны, поэтому решил до поры до времени оставить мальчишку в покое. Пусть сначала выздоровеет.
Когда мы подъехали к дому, Марина как раз выходила из ворот с Шерли на поводке. Собака прыгала, как щенок, ластилась к хозяйке, и я не заметил, как тоже начал улыбаться.
– Привет. – Марина помахала нам рукой, а бесстрашная Анечка уже бросилась к собаке.
– Ой, можно погладить? – запрыгала она вокруг.
– Можно, – «милостиво» разрешила Марина, придерживая Шерли, чтобы ее слоненок не затоптал ребенка.
Юля сделала вид, что ей все глубоко безразлично, но я по глазам видел – это не так. Она бы тоже с удовольствием скакала вокруг новой питомицы, как Анечка, если бы не статус недотроги и колючки. В эту самую минуту у ворот остановилось такси, и из него вышел Марк.
– Привет, – махнул рукой сестрам. – А это что за крокодил?
– Сам ты крокодил! – фыркнула Марина. – Это Шерли, моя собака. Теперь и ваша, если захотите.
