– Где болит? – подлетела к нему, вцепилась, будто пытался от меня сбежать, но Данил меня почти не видел. Точнее, смотрел куда-то мимо меня. Его тело было ледяным, и я схватила его в охапку, прижимая к себе.
– Как ты, солнышко мое? – шептала в темную макушку.
– Нормально. Я тормозил, не успел.
Не успел он!
– Прости, я разбил машину. – Данил все-таки посмотрел на меня.
– Даня, какая машина? – Едва удерживалась, чтобы его не встряхнуть. – Ты что натворил? Ты куда ехал?
– К папе.
Он закрыл лицо руками. Я прижала его сильнее, гладила по голове, стараясь успокоить. Арс стоял рядом, бледный и серьезный, а я легонько поглаживала Данила по спине сквозь промокшую насквозь футболку.
– Ты что, родненький? – шептала ему. – Хороший мой, любимый, родной. Ежик мой колючий.
Целовала мокрые от дождя и слез щеки, стараясь не реветь сама. Арсений звонил куда-то. Я даже не спрашивала куда.
– Марин, отвези меня домой, – тихо попросил Данил.
– Хорошо. Сейчас, солнышко. Давай, поднимайся.
Он действительно не пострадал. Это чудо! Только прихрамывал слегка на левую ногу, которая и щеголяла разбитым коленом. Не иначе в рубашке родился. Я боялась и на минутку его отпустить. Сжимала холодную ладонь.
– Я вызвал эвакуатор, – сказал Сеня. – В больницу лучше сами поедем, тут недалеко.
– Не надо в больницу. – Даня мотнул головой.
– Надо. – Сеня был непреклонен. – Садитесь в машину, я сейчас.
Мы с Данькой забились на заднее сиденье. Я дотянулась и включила печку, чтобы немного согреть его. Укутала в свою куртку, осторожно обняла, стараясь успокоить. Он плакал тихо, почти неслышно. Только с шумом вырывалось дыхание из груди. А я не знала, кого благодарить, что все закончилось вот так. Не вынесла бы, если бы его потеряла.
– Прости, – просипел Данил.
– Все в порядке, миленький, ничего страшного. Прошу, больше так не делай, слышишь? Сказал бы мне, отвезла бы хоть на край света.
– Я думал, справлюсь.
– Глупый мой котенок. Родной, хороший. Золотко мое. Я так тебя люблю.
– И я тебя, Марин.
Улыбнулась сквозь слезы. От Даньки такое признание дорогого стоит. Ничего, все у нас будет в порядке. Надо только собраться с силами. А Сеня уже сел за руль.
– Отвезу вас и буду тут разбираться, – сказал он. – Потом за вами заеду.
– Как скажешь.
Теперь Арсений ехал куда осторожнее. По такой погоде не хватало еще нам куда-нибудь влететь. Я продолжала прижимать к себе Даньку. Тот опустил голову на плечо и затих. Немного успокоился, уже хорошо. До больницы действительно было рукой подать, и двадцать минут спустя Сеня уехал за нашими с Данилом документами, Даню увели на осмотр, а я сидела в приемной и медленно сходила с ума. Страх никуда не делся. Наоборот, будто стал сильнее, несмотря на то что для него почти не было причин, и когда врач пригласил меня в кабинет, я готова была сама лечь в больницу. Видно, накопилось слишком много стресса.
– Присаживайтесь, Марина Викторовна, – сказал седой доктор, и я села на кушетку рядом с Данилом. – Что я могу сказать? Вашему племяннику повезло, серьезных травм нет. Легкий ушиб левой ноги в вашем случае – это пустяк. Я напишу, какие делать компрессы, и пройдет быстро. Но лучше мы оставим Данила под присмотром до утра.
– Нет! – тут же взвился Даня. – Я домой поеду. Не буду тут ночевать.
– Дань, ты чего? – сжала его руку. – Я с тобой останусь.
– Нет, Марина. Не хочу. Я нормально себя чувствую.
Похоже, вот теперь у него начиналась истерика.
– Тише, – пожала ледяные пальцы. – Доктор, я лучше отвезу его домой. Под мою ответственность.
– Как скажете, Марина Викторовна. Дело, конечно, ваше. Тогда заполните все необходимые бумаги и можете ехать.
– Спасибо. Пойдем, Дань.
Данил будто был со мной – и не со мной. Ничего, выспится – станет легче. Документы подписывала, как в полудреме. И если бы не Арсений, не нашла бы, где стоит наш автомобиль. Но Сеня успел позаботиться обо всем, и я была благодарна ему, как никогда. Еще полчаса езды – и мы оказались дома.
Стоило открыть дверь, как на нас налетел ураган по имени «дети». Ане, конечно, ничего не сказали, зато Юля и Марк повисли на старшем брате.
– Ты с ума сошел? – вопил Марк. – Ты чем вообще думал, бестолочь?
А Юля рыдала – наверное, за эти дни перевыполнит годовую норму слез.
– Зачем ты им сказал? – спросила шепотом у Арса.
– А ты попробуй промолчи, – так же тихо ответил он.
Данил же вяло отвечал сестре и брату. В больнице его напичкали лекарствами, сейчас он, похоже, как и я, хотел только одного – спать.
– Ребята, давайте вы поговорите утром? – не выдержала я. – Данька и так еле на ногах стоит.
Марк и Юля точно были против, но Сеня взял их на себя, а я осторожно увела Данила наверх. В голове все путалось, в ушах стоял шум.
– Ты как, родной? – спросила у Дани.
– Нормально, – ответил он сонно. – Я лягу, ладно?
– Конечно. Только переоденься, мокрое ведь все, грязное.
Данил кивнул. Порылся в шкафу, нашел штаны и футболку. Замерз все-таки. Я заставила его принять горячий душ, чтобы быстрее согрелся, а потом лично проследила, чтобы лег в кровать.
– Не уходи, – попросил он. – Мне… страшно.
