Женщины. К тридцати пяти полководец Лиоттиэль знал, что они всегда останутся его слабостью, и не рисковал набирать воительниц в армию. Все изменила она — подобранная им ружанка, которую они поначалу звали или просто «женщиной», или «сестрой», а уже после к ней одно за другим стали прилипать прозвища.
Она не была похожа на других женщин. Триссиль не плакала из-за ран. Даже в первые дни в его лагере, в тот тяжелый, голодный год, она ни разу не плакала. Первое, что она сделала, когда прибыла, это отрезала волосы так коротко, как смогла, соскребла с себя грязь и прикосновения насильников в поилке для лошадей и сожгла почти всю одежду.
Ниротиль долго раздумывал над тем, куда приблудную женщину поселить. Она сама избрала его шатер, улеглась у него в ногах и там провела следующие два месяца. Руги, служившие у полководца, пояснили, что тем самым она признает его военачальником и своим командиром.
Дважды ему за этот срок пришлось отбирать у нее ножи, которыми она намеревалась перерезать себе горло.
— Теперь твоя жизнь принадлежит мне, и я решу, когда ты ее отдашь, — нашелся он с ответом после тщательного обдумывания ее положения, — поняла? Никакой крови в моем шатре.
— Яд или веревка не сделают много крови, — на корявой хине, поразмыслив, ответила женщина. Ниротиль засмеялся.
— Ох, находчивая лиса!
Лис руги, степные кочевники, знали и почитали. Впервые ружанка улыбнулась.
Еще через неделю полководец осторожно дотронулся до ее плеча ночью, обнаружив знакомую твердость металла. Острый нож мгновенно уперся ему в шею, Ниротиль отнял руки. В глазах женщины не было намека на сон.
— Ты заболеешь. Тебе нужно снять ее. К тому же, она моя.
— Днём она твоя. Ночью она тебе не нужна. Уйди, пока я тебя не прирезала.
— Тебе нужно нормально выспаться.
— А ты, значит, лучше всех знаешь, что мне нужно? Свали, пока цел, брат-воин.
— Где твоя дерзость днём, лисичка? — Ниротиль вздохнул, затем сумасбродная мысль посетила его, и он отстранился, принялся раздеваться, игнорируя ее ошалелый взгляд.
— Сдурел, — констатировала она, — ты что делаешь?!
В ее голосе ему послышались оттенки паники. Не обращая внимания, он обнажился полностью, отбросил вещи в сторону, раскинул руки. Ягодицы неприятно холодил сквозняк.
— Смотри сама, я тебя не трону. Я не хочу.
— Поздравить? Свали, — женщина села, не убирая нож и продолжая хмуриться, — можешь не трясти передо мной причиндалами, не впечатляет.
Ниротиль лишь закатил глаза.
— Если кто-то захочет тебя тронуть, ему придется сначала убить меня. Сними мою кольчугу. И не трогай мои вещи больше, — не удержался он, когда все же добился своего.
Так тяжело она никогда не была ранена. Она часто казалась ему почти неуязвимой. Она — и Весельчак Трельд, чуть поодаль лежавший теперь мертвым.
Крики и стоны доносились со всех сторон. Маленькая диверсия быстро превращалась в полномасштабное хаотическое наступление.
— Давайте, сюда, порвем их!
— Десять-двадцать, не больше, — считал кто-то, — на каждый вход. Мы их задавим.
— Кто-нибудь, где мастер-лорд? Его ребята там внизу почти прорвались. Сюда нужно еще нажать!
Ниротиль, глядя на возбужденных, обозленных воинов, рвущихся отомстить за соратников, ступил на шаг назад. Наивные лицемеры могли говорить ему, что трагедии в Сальбунии можно было избежать. Когда они мстят, нет того, кто их остановит.
Этому урагану можно лишь подчиниться, взлетев с ним вместе или погибнув под его ударами.
Но Трис, чье дыхание увядало у него под ногами, не заслужила такой участи. Идя рядом с уносящими ее госпитальерами и прикрывая себя и ее щитом, Ниротиль молился — возможно, впервые в жизни.
Останься со мной, Правдивая. Оставь ее со мной, Боже, просто оставь ее жить.
Серая одинокая вуаль возле виселиц в стороне от центральных ворот Наместника обрадовала полководца даже больше, чем когда-то прежде в степях — знамя подкрепления.
— Сонаэнь, — он впервые произнес ее имя за долгое время, — ты уже достаточно здорова? — она смолчала, сжав руки перед собой, трепещущая и маленькая, — я спросил. Ты. Здорова?
— Господин мой… да. Господин, я… простите меня, я…
— Ты. Иди в госпиталь. Ты нужна. Пришли кого-нибудь ко мне оттуда. Выполняй.
Она низко поклонилась перед тем, как бегом припустить к палаткам врачевателей и тенту, под которым размещали пострадавших от огня в подземных ходах.
Странно, подумалось Ниротилю, когда он чуть дольше секунды глядел ей вслед. Странно, что раньше он так стремился разглядеть ее глаза даже под вуалью, но теперь только и надеялся их больше не видеть никогда.
========== Маневр Пастушка ==========
Шатры госпитальеров, не отмеченные никакими знаменами, как и многочисленные серые тенты с зеленой окантовкой там, где она еще сохранилась, протянулись вдоль стен Флейи. Ниротиль взирал на беспокойную суету воевод с надменной ухмылкой.
Скоро. Скоро они поймут, что только прямой штурм или длительная осада могут помочь в их положении. К счастью, на этот раз осаждать приходилось не целый город. Хотя дворец наместника и мог посоперничать с некоторыми городами, в свое время осажденными полководцем Лиоттиэлем.
