Воеводы перессорились. Прокляли друг друга не единожды. Каждый оставался при своем мнении, и в основном все сходились на необходимости осады. Необходимость эта ни одного из них не радовала.
— Я слишком стар для такой жизни! — жаловался мастер-лорд Сартол, — я заслужил тихую, покойную старость в окружении красивых женщин и благодарных сыновей!
— Мы благодарны, отец, — немного вразнобой послышалось со стороны его воинов, Ниротиль присмотрелся. Так и было: лорд привел с собой нескольких из своих наследников. Мастер-лорд слыл везучим воином, в войне не потеряв ни одного из них.
Сартол умиленно вздохнул, затем отвернулся от своих парней.
— И все же я стар, — продолжил он, — совершенно точно, мое место не здесь.
— Осада так страшит тебя, мастер-лорд? — улыбнулся ему Ниротиль. Мастер-лорд хмуро окинул взглядом Дворец.
— Вчера мы уже пробовали напасть на них. У них в запасе трюки и похлеще. Они ждут, что мы нападем. Они будут готовиться.
— Осада невозможна, — высказался другой воевода, — в любую минуту нас призовут в белый город — мы ближе, чем другие штурмовые войска.
— Дела в столице так плохи? Зачем штурмовые?
— Затем, что в них его величество уверен! — рявкнул Ниротиль, — еще вопросы? Или мы, наконец, решим, долго ли будем ждать ответа от этой трусливой лягушки?
— Вчера нам дали достойный отпор, мастер, — сразу несколько голосов послышались от занавеси, — не лягушачий точно.
Договорившись все же окончательно определиться с дальнейшими действиями к утру, воеводы расходились. Это не было похоже на обычный их распорядок дня: обычно они старались определиться с планами перед закатом. Ниротиль отправился прямиком к госпитальерам, злобно поглядывая на ворота Дворца Наместника по правую сторону. Молодых воинов сменяли более опытные мастера меча: в темноте более велика была вероятность ответного нападения или другой каверзы.
«Как они похожи на меня в юности, — думал Ниротиль мрачно, мельком присматриваясь к набранным уже после победы эскорт-ученикам, — такие же неистово мечтающие о битвах, славе и успехах в мастерстве. Посмотрим, что они скажут после недельной осады. Как раз горожане начнут нас вырезать по одному пьяными в переулках, а стоянки мы засрем и завалим нечистотами колодцы и источники». Но пока новобранцы восторженно переглядывались и задирали носы друг перед другом, особенно, когда их командиры-сотники появлялись рядом.
«Итого: семь сотен квартированных воинов, триста из них — юные и неокрепшие, как бобовые ростки, — подсчитывал Ниротиль, — около тридцати погибших — и это мы даже не успели сразиться». Он опасался, что подобное начало не сулило победоносной схватки.
Осаждать Флейю! Бред; город был укреплен, а выточенное из скалы, основание его покоилось на горной породе. Когда-то его построили для защиты Элдойра от нашествий с юга, и веками Флейя оставалась неприступной для внешних врагов. Определенно, классическая осада с отравленными источниками и катапультами была невозможна — Дворец не стоил разорения всего города-крепости, а именно этим бы все и закончилось. Ниротиль не стал добивать себя созерцанием неприступных стен. Достаточно было и того, что он хоронил своих соратников.
К утру мертвых могло прибавиться.
Навесы госпитальеров были сооружены наспех, и под ними царила суета. Но лекарь Сегри не выглядел тревожным, несмотря на отсутствие рабочих рук. Он старательно расправлял холст для савана, примеряя нож для кройки.
На первом же щите у входа нашлась Триссиль. Она лежала неподвижно, бледная, только слышались тихие всхлипывания из-под полотенца, которым лекарь накрыл ее лицо.
— Она отказалась от женщин рядом, — пояснил один из младших госпитальеров, чуть остановившись возле Лиоттиэля, — леди Орта пробовала поговорить с ней.
— Это она зря пробовала, — усмехнулся полководец.
Он дождался в стороне мастера Сегри. Наконец-то на его скуластом лице появилось какое-то распознаваемое выражение. Злость, по преимуществу — он не любил вторжения воинов в свою обитель. Ниротиль молча кивнул в сторону лежанок и раненных. Сегри хмыкнул.
— Мальчику конец. Тому, из Найлов. Хедар держится, но наглотался дыма, и боюсь, может потерять зрение. В левом глазу так точно. Яргисин ваш? Или мастер-лорда? Крепкий оказался, но тоже ожоги. У меня нет лекарств, по крайней мере, достаточного количества. Девушка из Руги…
— Ну? Будет жить?
— Я не уверен в том, каковы её шансы на исцеление, — честно признался Сегри, — не думаю, что она быстро сможет оправиться от такого. Я опасался, что у нее внутреннее кровотечение; Бог милостив, этого не случилось. Пальцы на обожженой руке, конечно, пришлось отнять. Но могло быть хуже. Если рана останется чистой…
— То шансы есть? — нетерпеливо спросил Ниротиль. Госпитальер лишь пожал плечами.
— Шансы есть всегда, кому как не вам знать это, князь.
Ниротиль не стал поправлять лекаря. Горцы часто звали воевод «князьями», памятуя о старых временах, когда правитель всегда водил своих воинов сам.
— Взгляните сами, мой господин. Но прошу, — Сегри понизил голос, — не выдайте себя.
