— Нет, тут-то всё своё. Мы с ним повыше пошли, к сосняку, туда, где раньше дорога шла к господскому дому, — Федора подперла щёку сухоньким кулачком. — Уж я эту дорогу, как свои пять пальцев, знаю — всю молодость по ней бегала на работу, значит. У господина ещё парк красивый имелся, я прям диву давалась: какие цветы! А кусты — до чего смешные! То слон, то белочка. Но до парка мы с Сынком не дошли — снежно там, на дороге остались.
— Простите, а чья там усадьба? — Воронцова отхлебнула чай. — Может, слуги или хозяева видели вашего пса?
— Хозяева? — Федора удивлённо взглянула на Анну, а потом понимающе кивнула. — Ну да, деточка, вы ж молоденькая совсем, поди и не слыхали про господина моего. Это усадьба Люмэ, как её тогда называли — «Замок-фантазия». Уж и впрямь чудеса там творились. — Старушка нахмурилась. — Но что-то я заговорилась… Может, вам сметанки положить или медку?
— Нет, благодарю, — Анна прищурилась. — Вы, выходит, у Люмэ служили?
— У него самого. Хороший был человек, добрая ему память. Уж как пожар-то полыхнул — все мы бежали тушить, да уж какой там… Точно черти угля подкидывали — полыхало так, что весь Парогорск осветило. Многие после так и поговаривали, что он в преисподнюю за свои проделки провалился. — Федора нахмурилась. — А я так скажу: добрый он был, славный, кто ему приглянется — тех одаривал, да не скупился. Так что плохого слова про него не скажу.
— Понятно, понятно, — закивал Порфирий. — Что ж, раз хороший человек, то чего ж его зря поминать. А вот скажите: там наверняка остались развалины, а может, и подвалы. Мог ваш пёс куда-то в них провалиться?
— Ох! — только и сумела произнести Федора Устиновна, хватаясь за сердце. — Ох, я и не подумала об том! Мог же, мог! У господина там всякое имелось для увеселения гостей… А что ж делать-то, делать-то что?
— Видимо, искать, — вздохнула Анна, глядя в окно на начинающийся снегопад.
Пока непогода не разбушевалась, решено было пройти по дороге до того места, откуда сбежал пёс. Хотя Федора Устиновна и собиралась пойти с ними, Анна категорически запретила старушке сопровождать их.
— Ждите дома. Вдруг собака вернётся? А вас нет — что ж, ей опять бежать, дом искать?
Старушка поохала, поахала, но согласилась.
Выйдя на улицу, Анна ощутила, как мороз пробирает до костей.
— Вот за что я вас люблю, Анна Витольдовна, так это за вашу душевность, за добросердечие ваше, за открытость. Вот только жаль, что она всё больше на других направлена, а не на близких вам людей и котов, — заворчал Порфирий, укрывая нос хвостом. — Сидели бы сейчас в агентстве. Или, может, до ресторации прогулялись, да пусть бы какое воровство расследовали — лишь бы в благолепных для этого условиях. А тут — за городом, в снегопад… У меня нет слов.
— Мне кажется, у вас их чересчур, — призналась Анна, шагая в сторону леса. — Как, впрочем, и веса. Вы не думали сесть на диету? Вас крайне тяжело нести.
— Вы на что это намекаете? — захлебнулся от возмущения кот. — На то, что я толстый⁈ Да это у меня просто кость пушистая! А так я легче пушинки, тоньше перышка! Но, конечно, для госпожи, которая тяжелее сумочки ничего не поднимает, это уже вес.
— Не хотите признавать очевидного — пусть. Давайте перейдём к делу, — предложила Анна. — Федора Устиновна сказала, что пёс убежал за котом. Так может, пообщаетесь с местными котами, разузнаете, кто стал виновником побега?
— Как вы себе это представляете? — фыркнул Порфирий. — Ползти по снегу в поисках собратьев? Или орать дурниной, чтоб на мой зов пришли все — и коты, и собаки? Глядишь, если как чужака не разорвут, так, может, что и расскажут, так да?
— Я же рядом. Давайте рискнём.
— Рискнём! Придумали тоже — рискнём! — Порфирий вздохнул. — При вас эта орава говорить не станет, а без вас я рискую шкурой. Впрочем, раз уж вы взялись помогать старушке — давайте, кидайте меня на растерзание, попробую помочь.
Не дожидаясь ответа Воронцовой, кот спрыгнул с её рук и тут же провалился в снег. Распушившись что было сил, высоко подняв хвост, он рыжим облаком поспешил куда-то прочь от дороги.
Анна засомневалась: что, если на Порфирия и впрямь нападут? Где искать, как спасать? Впрочем, он уже скрылся из виду, и всё, что ей оставалось, — идти вперёд, поглядывая на дорогу в надежде заметить ауру сбежавшего Сынка.
С трудом добравшись до лесной дороги, Анна шмыгнула носом и, притопывая, чтобы согреться, стала осматриваться. Тёмные стволы сосен уносились ввысь. Медная кора потрескивала, предвещая ещё большие морозы. Несмотря на близость города, Анна заметила на снегу следы животных — наверное, зайцев, и отпечатки лап, похожие на пёсьи.
— Надеюсь, тут нет волков, — прошептала Анна, прикладывая ладони к замёрзшим щекам.
Не найдя ничего интересного, она пошла дальше по дороге в ту сторону, где, как она поняла, некогда находилось имение Люмэ.
