Мужчина вздрогнув обернулся, и Глеб скривился, узнав в нём Успенского.
— Это не то, что вы подумали, Глеб Яковлевич, — тут же заявил Павел Евгеньевич. — Поверьте мне и выслушайте.
— Идите к чёрту, — не опуская револьвера, Буянов быстро подошёл к Анне и, присев рядом, провёл ладонью по её щеке, стирая непонятный символ, нанесённый серебряной краской. Жива. — Я не знаю, что вы тут делаете, но сейчас я заберу Анну Витольдовну, и вы выведете нас отсюда, иначе я пущу в вас пулю без зазрения совести.
— Господин Буянов, я был бы рад выполнить эти условия, но, увы, это невозможно, — Успенский помрачнел.
— Что за чушь вы несёте?
— Вы не можете забрать Анну сейчас, — попытался пояснить Успенский. — Это может быть опасно. Смертельно опасно.
— Опасно было позволить ей встречаться с вами, — буркнул Глеб. — Вы нам с Порфирием с первого взгляда не понравились.
— Мои чувства к Анне искренние, и если бы вы не пришли сегодня сюда, всё сложилось бы наилучшим образом!
— Хватит разговоров, — Буянов вновь коснулся щеки Анны, делясь с ней своими эмоциями: тревожным ожиданием и звонким беспокойством. Ресницы Воронцовой вздрогнули. Открыв глаза, она улыбнулась, увидев Глеба, но тут в поле её зрения попал Успенский.
— Павел Евгеньевич, вы тут? — в голосе её звучала растерянность.
— Анна Витольдовна, давайте с этим типом разберёмся позже. Поднимайтесь, я помогу, — Глеб подал ей руку и, не удержавшись, поморщился от боли.
— Глеб Яковлевич, вы ранены? — Анна уже взяла себя в руки. — Это господин Успенский сделал?
— Нет, всё позже. Уходим.
— Простите, но это невозможно, — Павел Евгеньевич кинулся вперёд, хватая Воронцову за руку. — Если вы сейчас выведете её отсюда, Анна Витольдовна умрёт.
На мгновение в зале повисла тишина.
— Вы угрожаете мне? — в голосе Воронцовой звенела сталь, но Глеб услышал и нотки боли.
— Нет, Анна, нет, ни в коем случае. Это не я. Как же всё сложно! — Успенский разжал пальцы и запустил пятерню в волосы, взлохмачивая их. — Это всё Люмэ.
— Люмэ погиб полвека назад, — напомнил Глеб.
— Да, всё так, но, увы, он оставил после себя жуткое наследие.
— Это место?
— Нет. Свои мечты и людей, которые и пятьдесят лет спустя готовы на всё, чтобы превратить их в жизнь, — Павел Евгеньевич грустно взглянул на Анну и Глеба.
— И этот человек — вы? — хмыкнул Глеб, но Успенский не успел ответить.
В зал рыжей молнией ворвался Порфирий. Зыркнув зелёным взглядом, он шумно выдохнул:
— Ольга! Ольга Успенская, кажется, сошла с ума. — Видя, что его не понимают, кот торопливо продолжил: — Она бродит по лабиринту со статуэткой в руках и шепчет что-то на непонятном языке.
— Этого ещё не хватало, — Буянов покачал головой. — Зачем вы притащили сюда сестру, Павел Евгеньевич? Теперь и её вытаскивать.
— Вы, кажется, не поняли, господин Буянов, — Успенский обречённо взглянул на Глеба. — Это не я привёл её сюда, а она привела меня.
— Даже знать не хочу, зачем ваша кузина это делала.
— Погодите, Глеб Яковлевич, пусть Павел Евгеньевич скажет, — внезапно упёрлась Анна.
— Ольга привела меня сюда, чтобы принести в жертву и получить вечную молодость. Увы, вы, господин Буянов, привели сюда Анну Витольдовну, и выбор пал на неё. Этот символ на щеке — это метка.
— Вечная молодость — это миф. Не желаете покидать это место — сидите тут сколько влезет, а мы уходим, — Глеб направился к ближайшему коридору, и в этот момент из него вышла Ольга.
В светлом платье в пол, лёгкая и одухотворённая. Тёмные волосы точно развевал невидимый ветер, в карих глазах плескался восторг, а с губ срывались странные слова. В правой руке, как и сказал кот, госпожа Успенская держала фигурку Гекаты — видимо, ту, из-за которой погиб коллекционер.
Заметив Глеба, Ольга улыбнулась и, не останавливаясь, прошла в самый центр купола, скользнув через стекло, будто того и не существовало, и, обернувшись ко всем присутствующим, замерла, точно и сама стала статуей.
— Ольга, может, проясните, что вы тут делаете? — осторожно начал Буянов, ощущая магию, исходящую от Успенской. Даже не касаясь её, он мог считывать: восторг, острый, точно перец, веру безумную и глубокую, как пропасть, и опасность, шипящую ядовитой змеёй. Глеб не ожидал, что она ответит, но ошибся.
— Все случайности не случайны! Само провидение привело вас сюда. И пусть это изменило мои планы, но всё к лучшему. Сегодня, в миг, когда первая звезда засияет над замком Люмэ, я получу то, что желаю — вечную жизнь и вечную молодость!
— Ох, уж эти женщины, чего только не придумают, — заворчал Порфирий Григорьевич.
— Вы правы, — отозвалась Ольга. — Разве можно осуждать меня за желание быть привлекательной вечно? Чего бы мне это ни стоило.
— Выходит, вы и впрямь погубили несколько человек ради недосягаемой сказки? — уточнил Глеб.
— Старик, ничтожество и безумный коллекционер — разве это большая жертва? — удивилась Ольга.
— А Анастасия Мартынова и её родня?
— Не пытайтесь приписать их мне, — глаза Ольги блеснули. — Анастасия желала денег за секрет из дневников Люмэ, что хранил её родственник, а то, что она пошла на их убийство, — её выбор.
