На выходе он столкнулся с молодым человеком. Тот как раз настраивал удивительный аппарат. С одной стороны машина имела объектив, навроде как у фотоаппарата, с другой стеклянную поверхность, отчего устройство напоминало планшет. Медные трубочки сплетались в причудливый клубок, на небольшом баллоне сбоку стрелка на циферблате качалась из стороны в сторону. То и дело из трубок вырывался пар и с тонким свистом вылетал прочь.
— Андрей Егорович, рада вас видеть. — Анна улыбнулась, и Глеб даже замер от удивления. Отчего-то ему казалось, что начальница не умеет улыбаться или делает это лишь когда издевается над подчинёнными.
— Готовы к работе? — тем временем уточнила женщина у сотрудника.
Лучший аурографист нервно кивнул, поправил очки, на которых кроме обычных стёкол имелись несколько луп, надвигаемая одна на другую.
— Запечатлейте всё возможное и нет, — сказала начальница. — Мне нужны ауры всех, кто там был в ближайшие двенадцать часов.
— Максимум шесть, — тихо произнёс юноша.
— Но лучше двенадцать, — мягко надавила Анна и аурогрофист поморщился, но перечить не стал.
Вместо этого он подхватил свою машину и пошел с ней к месту убийства. Глебу подумалось, что эта махина перевесит щуплого специалиста, да и уронит вовсе, но тот шел вперед и, кажется, падать не собирался.
Проследив за его взглядом, Анна неожиданно добавила:
— Андрей Егорович, несмотря на все своё мастерство, за повышенную чувствительность раньше слыл главной нелепицей нашего участка.
— Вы говорите об этом в прошедшем времени, — заметил Глеб. — Что же он, исправился?
— Вовсе нет, — усмехнулась начальница. — Просто потом появились вы, Глеб Яковлевич, и вас с вашими несуразностями покамест никто переплюнуть не смог.
Сказав так, Анна вновь застучала каблуками, удаляясь по коридору. И Глеб, глядя ей вслед, подумал, что более противной женщины не встречал в жизни. Будь его воля, он бы к ней на пушечный выстрел не приблизился. Впрочем, деваться ему было некуда и оставалось только выполнять ее приказы.
Кабинет директора библиотеки нашёлся в укромном закутке, но едва Анна протянула руку чтобы постучать, как дверь сама распахнулась и им навстречу вышел пожилой мужчина с черным кожаным саквояжем в руках.
— Нет, — заявил он вместо приветствия и, видя удивленный взгляд Анны, добавил. — Нет, нет и ещё раз нет. Я понимаю, что вы прибыли сюда, дабы опросить сударыню о том, как она обнаружила то, что обнаружила, так?
— Вы удивительно проницательны, — согласилась Анна.
— Так вот нет, я как врач крайне не рекомендую сейчас беспокоить эту несчастную женщину, на долю которой выпало такое испытание, как увидеть собственными глазами то, что осталось от её коллеги и друга.
— Приму к сведению ваши рекомендации, однако расследование должно двигаться по горячим следам. А значит, я зайду туда с вашего позволения или без оного, — заявила начальница, вновь протягивая руку к двери.
— Сударыня пережила страшное потрясение, сердце её слабо, а нервы измотаны. Если вы сейчас нарушите мое предписание, то поверьте, паралич это то, виной чему вы станете, а я же буду сообщником, который не защитил своего пациента. А ведь я клялся Асклепию о том, что сделаю всё возможное и невозможное, ради здоровья и благополучия вверенных мне людей. — Врач пригладил седую бороду и устало посмотрел на Анну. — Да к тому же я погрузил ее в исцеляющий сон, так что ближайшие сутки она вам ничего не расскажет.
— Сутки? — нахмурилась Анна. — Вы хоть понимаете, что мы теряем время?
— Сутки и ни часом меньше, — кивнул врач. — Магия не терпит суеты. Надеюсь, вы-то это понимаете?
Анна Витольдовна, поджав губы, одарила врача пронзительным взглядом, но больше не спорила. Глеб внутренне усмехнулся. Оказывается, кто-то может ей перечить, а она даже не оторвет оппоненту голову?
— Что же, мы вернёмся к ней через сутки. И я надеюсь, что застанем её в добром здравии. Ведь как знать, вдруг вы сослужили ей медвежью услугу? — добавила Анна.
— В чём же? — не понял врач.
— Представьте, что наш убийца охотится именно за библиотекарями. Значит, спящая женщина станет легкой добычей. И это будет уже на вашей совести, — подвела она итог и, развернувшись, ушла прочь с такой скоростью, словно врач мог её остановить.
Глеб вышел на улицу и снова почувствовал подкатывающую к горлу тошноту, ещё не оправившись после всех накативших эмоций от прикосновения к покойному.
— Браток, угости закурить, — попросил он у стоявшего на дежурстве городового.
Тот с ухмылкой посмотрел на бледно-зеленого Глеба, протянул ему папиросу и коробок спичек.
— Что, ваше благородие, дурно стало?
— Угу, — коротко кивнул вместо ответа Глеб, затягиваясь.
— Не каждый день, небось, трупы-то видите? — усмехаясь, поинтересовался городовой, но сразу изменился в лице.
По ступенькам библиотеки спускалась Анна Витольдовна, так что полицейский, стерев ухмылку с лица, отвернулся и начал осматривать улицу, с самым деловитым видом.
— Глеб Яковлевич? — холодно сказала начальница.
— Да? — он с трудом подавил ком в горле.
