— Вот, Андрей Егорович, помощник вам, не знаю на что сгодится, но вы уж сами придумайте. Хоть бумажки пусть с места на место перекладывает. А у меня сил нет его больше видеть. — И, не дожидаясь ответа аурографиста, Анна покинула помещение.
Глебу ничего не оставалось, как зайти в кабинет ботаника и закрыть за собой дверь.
— Да уж, да уж, — вздохнул Андрей Егорович и, вытерев о брюки руку, протянул её Глебу. — Будем знакомы, Андрей.
— Глеб, — откликнулся тот, осторожно пожимая протянутую ладонь.
Конечно же, едва он прикоснулся к аурогрофисту, как тут же ощутил его неуверенность и стеснительность, а ещё нечто похожее на веру в лучшее, но уж больно смутно.
— Вы меня так по имени и зовите, — улыбнулся Андрей. — Мы же с вами, почитай, братья по несчастью, вы тоже не угодили Анне Витольдовне?
— Не то слово, — согласился Глеб.
— Вот и я, вот и я, — повторил ботаник, поправляя очки. — Вы вот присаживайтесь, мне и впрямь сегодня помощь понадобится, надо заметки сделать по отснятым аурам, так что давайте я вам диктовать стану, а вы пишите.
— Еще бы я знал, что писать, — почти простонал Глеб. — Андрей, послушайте, воды у вас не найдётся?
— Воды? Минуточку. — Аурографист исчез за дверью и вернулся с графином и гранёным стаканом. — Вот, пожалуйте, понимаю ваше состояние, — улыбнулся он.
Глеб подумал, что ботаник лукавит. Сложно было представить, чтобы этот юнец когда-то напивался и проигрывался так, что жить не хотелось, но спорить не стал. Выпив залпом стакан, Глеб наполнил его еще раз и, теперь уже смакуя воду, спросил:
— Вы мне лучше разъясните, что тут вообще отмечать надо и как?
— Ну как что, — растерялся очкарик, — уровень атмана. Силу свечения. Время исчезновения и следы чужого вмешательства.
— Атман, — Глеб словно попробовал слово на вкус. — Про атман я уже слышал, только не особо понял, что это.
— А вы где магии учились? — нахмурился Андрей. — Ведь это же основы.
— А я самоучка, — хмыкнул Глеб. — Так что, если не сложно, объясните, что к чему.
— Раз так, то, пожалуй, давайте начнём с азов, — Андрей выпрямился и заложив руки за спину принялся говорить, шагая из угла в угол, видимо, пародируя чью-то манеру преподавания. — Атман есть единица духа. Само по себе слово пришло к нам из Индии, но прижилось в русском языке. Мало кто исчисляет жизненную силу в духах, чаще в атманах. Так вот, у каждого человека имеется определённое количество атман, в среднем это тридцать шесть или тридцать семь единиц.
— Как температура, — подсказал Глеб.
— Почти, но нет, — покачал головой ботаник. — Атман может быть и сорок единиц и тридцать, это уже особенности человека. Но именно атман влияет на силу мага.
— У кого больше, тот сильнее? — понял Глеб.
— Не только сильнее, но и выносливее, — Андрей важно поднял указательный палец. — Ведь без риска для здоровья маг может потратить десять, реже пятнадцать единиц духа, но после должен покушать и отдохнуть.
— А если двадцать? — спросил Глеб.
— О, тогда отдых будет не менее суток или потребуется прием стимуляторов, на основе кристаллического порошка из некролитов, которые пагубно влияют на человека, вызывая привыкание. Но ими пользуются в случаях острой необходимости.
— Интересно, а вот чтение аур или стрельба, сколько забирают?
— Одна аура не больше единицы, с аппаратом меньше, стрельба так же один пульсар — одна единица, так что станете защищаться, помните, десяток выстрелов и хватит.
— Маловато, — вздохнул Глеб. — Я-то думал магия это сплошные возможности, а выходит одни ограничения.
— Что есть, то есть, привыкнете. Ауры как считываете?
— Да никак, — отмахнулся Глеб, — не выходит у меня это дело.
— Вы, наверное, смотрите не верно. У меня был прекрасный профессор, который объяснил основную ошибку новичка. Сейчас я вам расскажу его секрет, — пообещал Андрей и принялся за дело.
Следующие пару часов аурографист показывал Глебу стёкла со снимками аур. А потом заставлял их запоминать и воспроизводить. Кроме этого он объяснил, как настроиться на ауру, чтобы её увидеть. Через час безуспешных попыток Глебу удалось разглядеть мутное свечение вокруг Андрея, а еще через два часа Глеб сумел поделиться им с ботаником.
К обеду Глеб чувствовал себя выжатым, как лимон. Зато Андрей просто светился от счастья, что всё получилось.
— Видите, видите, как это просто? Вы привыкнете, станет лучше моего получаться, — утверждал, он потрясая очередным стеклом с аурой.
— Да уж вряд ли, — вздохнул Глеб и покосился на пустой графин. — А что, у вас тут столовая имеется? Я что-то есть хочу, сил нет.
— Это потому, что вы атман потратили, — напомнил очкарик. — Идёмте-ка отобедаем. А то до вечера не так уж далеко, а мы еще к бумагам не приступили.
Глеб молча кивнул. Хотя от мысли о бумажной работе у него сводило скулы, но не помочь этому искреннему пареньку он не мог. Значит, рабочий день будет длинным.
