Казённый обед не радовал разносолами, зато оказался бесплатным, что дало надежду Глебу от голода не помереть. Впрочем, и жаловаться было грех, котлета по-киевски оказалась вкуснейший из котлет, что он ел в жизни, а тушёный картофель с перцем составил ей неплохую партию. Про себя Глеб отметил, что начал подхватывать местные словечки. Как сленг в своём мире. Еще чуток и заговорит прямо как местные.
Запив все чаем с кренделем, Глеб послушно вернулся в кабинет Андрея и принялся помогать ему с описанием аур. Один лист сменял другой. Аурографист вглядывался в отпечаток, затем листал толстый альбом. Или звенел стекляшками в закутке, примыкающему к кабинету, и давал пояснения:
— Уровень атмана — ноль.
— Сила свечения — нулевая.
— Время исчезновения — около десяти утра.
— Следы чужого вмешательства — имеются в области запястий.
Это было описание библиотекаря. Или например:
— Уровень атмана — тридцать шесть.
— Сила свечения — средняя.
— Время исчезновения — тут прочерк.
— Следы чужого вмешательства — отсутствуют.
— Это мы кого описываем? — уточнил Глеб, делая карандашом пометки на листах бумаги с условным изображением контура тела.
— Минуточку, мой друг. — Андрей Егорович вновь убежал в подсобку и вернувшись объявил: — Шмид Елизавета Михайловна.
— Что? — Глеб с удивлением посмотрел на ботаника.
— Шмид Елизавета Михайловна, дочь губернатора. Видимо находилась там ранее, не думаю, что причастная.
— Да-да, конечно, — кивнул Глеб, вспоминая их предыдущую встречу с Елизаветой всё в той же злосчастной библиотеке.
— Продолжим, а то у меня ауры с еще нескольких происшествий имеются, — заявил Андрей и снова начал сыпать цифрами, так что Глебу только и оставалось отмечать и подписывать.
К концу дня он натёр мозоль от карандаша, а голос аурографиста казался ему назойливым жужжанием. Когда последний лист лёг в стопку, Глеб попрощался с ботаником и покинув его кабинет направился к Воронцовой.
У двери он как мог поправил одежду, пригладил волосы и решил во что бы то ни стало просить пощады, ну в смысле чтобы его избавили от этих бумажек, уж лучше он все трупы в морге перещупает.
Постучав и дождавшись разрешения войти, Глеб шагнул в кабинет Анны.
Большой стол с зелёным сукном, пара стульев. Шкаф с документами, вешалка, вот и всё, что предстало его глазам. Минимализм в интерьере его не удивил, куда больше бы его ошарашили рамочки с фото, керамические слоники, или ещё какая чушь.
Анна Витольдовна сидела за столом, сложив пальцы домиком, и холодно смотрела на пришедшего.
— Вы извините, что я вот… Без приглашения, — начал Глеб. — Но тут такое дело. Вы простите меня, пожалуйста, я сам не знаю, что на меня нашло в морге.
— Зато я знаю, — перебила его начальница. — Вольницу почуяли? От маменьки вырвались и давай гулять на широкую ногу? Что же, ваше право, но это никак не должно сказываться на службе.
— Да я о чём и говорю, — выпалил Глеб. — Анна Витольдовна, приношу свои извинения, подобное не повторится, клянусь… Чем хотите? Давайте мамой?
Он улыбнулся, пытаясь смягчить неловкой шуткой эту железную леди, но та оставалась холодна.
— С ума сошли? — она вздёрнула бровь.
— И правда. Просто клянусь, что больше не заставлю вас за меня краснеть. А если вдруг что не так — сам уйду, по собственному желанию, — добавил Глеб и отвёл взгляд, изображая смирение и покорность.
В комнате повисла тишина. Она угнетала даже больше, чем хлесткие высказывания Анны. Глеб ждал и ощущал, как все внутри сжимается. Сейчас она выставит его отсюда и вообще запретит попадаться ей на глаза.
— Допустим, — неожиданно смилостивилась Анна. — Только на миг допустим, что я вам поверю. Тогда жду завтра к началу службы, в подобающем виде. Вот придёте, тогда может и получите другое задание. А сейчас свободны.
— Спасибо, — только и смог выдавить из себя Глеб.
Выйдя из кабинета, Глеб облокотился на стену и только теперь понял, как он устал.
— Что же, завтра, так завтра, — пробормотал он и широким шагом покинул участок…
По пути домой Глеб купил у лоточника бублик, посыпанный маком. Свежая сдоба немного придала сил и даже как будто настроение потихоньку улучшилось. Андрей показался приятным и дружелюбным парнем, а эту мегеру Витольдовну всё-таки можно разжалобить. Осталось только помириться с Порфирием. Кот и сам любил хлебнуть валерьяночки, должен отнестись с пониманием, что на утро после такого, всякое можно не со зла наговорить.
Глеб отряхнул руки от крошек. Главное, это завтра снова не налажать на службе. Тут уже могли возникнуть сложности. Если с чтением аур у него худо-бедно начало получаться, то к виду трупов так просто не привыкнешь. Опять же, а если понадобится использовать магию сложнее? Облажаться и снова отправиться в архив, бумажки заполнять, до конца дней своих? Нет уж, увольте.
