Он ещё не успел забыть разговор владельца казино с Морозовым. В доверие, говорит, втирался. Полезные связи заводил, сволочь двуличная. Чтоб ему провалиться. А ведь казался одним из немногих последних приличных людей в этом проклятом городишке. Что ему здесь надо? Увидев Глеба, Рубченко дружелюбно помахал ему рукой и пошёл навстречу. Буянов натянул на лицо самую добродушную мину, на какую был способен, постаравшись придать ей естественный вид. Не стоит Константину знать, что о его подлой натуре уже известно.
— Глеб Яковлевич! — радостно воскликнул тот, протягивая ладонь. — Рад видеть.
Глеб ответил на рукопожатие. По телу разлилась волна чужих эмоций: спокойствие, радость. Эта гадюка хорошо умела прятать свою натуру. Странно. Или он не фальшивит? Что если это его разговор с Морозовым был игрой перед сильным мира сего? Чтобы всегда иметь такую серьёзную «крышу»?
— Взаимно, Константин Сергеевич, — ответил Глеб. — Какими судьбами здесь?
— Хотел бы сказать, что просто зашёл проведать нового друга, да, боюсь, не с моим режимом работы такие удовольствия, — Константин обезоруживающе улыбнулся. — Вопрос у меня чисто делового характера.
Он понизил голос до шёпота и пристально посмотрел на Глеба.
— Вы же помните, что вы мой должник? Пришло время расплачиваться по долгам.
Внутри Глеба всё напряглось. Все-таки Рубченко человек Морозова. Сейчас будет предложение, от которого невозможно отказаться.
— Я всё помню, — холодно ответил Глеб.
— Вот и славно, — Рубченко запрокинув голову громко рассмеялся. — Видели бы вы сейчас своё лицо, ох, простите, Глеб. Не удержался. Если серьёзно, у меня дело максимально приватного характера.
Он достал из кармана белый конверт.
— Понимаете, ситуация несколько деликатная. У меня есть одна знакомая, дама весьма и весьма состоятельная. Столь же состоятельная, сколь и замужняя.
Рубченко снова перешёл на шепот и с заговорщицким видом огляделся, будто их кто-то мог подслушивать.
— Вчера вечером, а то и, скорее, уже сегодня утром, — продолжил он, — она подошла ко мне в «Авроре» и поинтересовалась, не имеется ли у меня знакомств в полиции. Я уже готовился предположить самое худшее, но нет. Оказалось, речь идёт о делах амурных. Моя знакомая поведала мне, что несколько недель тому назад увидела случайно на улице молодого человека в полицейском мундире. И с тех пор, дескать, лишилась покоя и сна. И кусок не лезет в горло и даже карты при игре в бридж из рук выпадают. Одним словом, мадам решилась найти объект своего воздыхания. Но как? Случайные встречи на то и случайны, чтобы более не повторяться. Отправить своего слугу следить? Караулить возле участка? Кому можно доверить подобное? Ну как, донесут мужу?
Рубченко поцокал языком.
— Простым скандалом в такой ситуации не обойдёшься. Однако, стрела Амура под сердцем свербела всё сильнее, вот мадам Петро… Впрочем, обойдёмся без фамилий. Вот оная мадам и решила обратиться ко мне. Не смогу ли, дескать, я найти юного прелестника, укравшего её сердце в одну секунду, и передать ему эту любовную весточку.
Константин взмахнул конвертом. Глеб, который на протяжении всего монолога пристально следил за лицом Рубченко, не уловил в нём и тени фальши. Либо говорит правду, либо законченный лжец.
— И кто же её заинтересовал? — спросил Глеб.
Рубченко развел руками.
— Честно признаться, из всей полиции Парогорска я только с вами знаком. А словесный портрет, который обрисовала мне мадам, весьма расплывчат. Молод, немного сутулится, носит мундир, в очках. Ах да, и, цитирую, прелестен, как юный Аполлон. Если, конечно, это вам поможет опознать коллегу.
Рубченко снова рассмеялся. Глеб не выдержал и усмехнулся в ответ.
— Да, — сказал он, — знаю я одного человека, который подходит под описание.
— Вы мой спаситель, — Константин приложил руку к сердцу. — Мой, и загадочной мадам «эН». Прошу, передайте конверт этому прекрасному незнакомцу. Но, умоляю, войдите в положение, ситуация щекотливая, никому ни слова. Только между нами.
Глеб колебался ещё несколько секунд, прежде чем принял конверт и убрал его во внутренний карман.
— Само собой, сохраним это в тайне.
— О, тысяча благодарностей, — Рубченко снял цилиндр и поклонился. — Теперь я ваш должник. Обещаю, возмещу стократно. Кажется, вы предпочитаете виски? Двери моего дома всегда открыты для вас, Глеб Яковлевич. Жду с нетерпением, заходите. А прямо сейчас, прошу меня извинить, ещё тысяча дел, ещё сотни одиноких сердец ждут, когда Купидон, в моём лице, завяжет любовные узелки.
