— Как у вас тут всё сложно, — пожаловался он, — и говорить никто не желает, и виноватых не сыскать, и даже фото не показатель, что ж, я обращался к вам по-человечески, надеясь на вашу сознательность, но раз этого не происходит, обращусь иначе. Положите руки на стол, господин Морозов.
Фёдор Романович скривился, словно унюхал помои, и покачал головой:
— Не дождётесь.
— Господа, — обратился прокурор к стоящим у дверей городовым. — Помогите господину Морозову выполнить мою простую просьбу.
— Вы не имеете права без согласия человека, я… Я буду жаловаться! — воскликнул Фурманов, теряя самообладание.
— В деле о многократном душегубстве я имею право на всё, — охладил его пыл Лихорубов и ухватил дёргающегося Морозова за запястье. — Рассказывайте, — приказал он.
Тот скрипнул зубами, как бы силясь смолчать, но тут же заговорил. Бегло и торопливо, как бы боясь не успеть поведать всего.
— Она, она во всем виновата, Анна, отца не послушала, меня дураком выставила. Жила бы, как у господа за пазухой, а тут… Ненавижу её. Вот и искал таких же тварей бабского рода. А после увозил и играл с ними. — Морозов облизнул губы. — Ножичком. Скальпелем. Тумаками. Чтоб орали, молили, рыдали, гадины, да только я не из тех, кто прощает! Смотрел, как они подыхают и легче на сердце становилось. А потом снова накатывало и так раз за разом!
— Скольких женщин вы убили?
— Не считал, тринадцать, может больше.
— Они все есть на фото?
— Нет, не все, я не сразу до этого додумался, что можно потом пересматривать. Вспоминать. Нервы успокаивать.
— Где они похоронены?
— Все там, голубушки, вокруг домика в лесу. Охрана там постоянно бывала, пока этот хмырь Буянов что-то не пронюхал, жаль его не добили мои ребята. Ну так пришлось постараться, чтоб его со свету сжить.
— Подробнее.
— Мой человек убрал и шлюху, и аурографа вашего за то, что ко мне в дом сунулись. С Буяновым только заминочка вышла, ну так ничего, его свои схватили, я подстраховался. Правда он везучий бес и в тюрьме выжил, да ещё и сбежал. Найду, убью! — рычал Морозов, брызжа слюной и дрожа всем телом.
— Вам кто-то помогал в полиции? — холодно спросил Лихорубов, хотя Анна заметила, что у того на лбу выступила испарина, он явно слабел.
— Васька, чёрт прикормленный, что скажешь, то и поёт.
— Зачем вы убили библиотекаря? — подала голос Анна.
— Это не я, не я! Ничего о старике не знаю, кроме того, что соглядатаи донесли.
— Где дочка губернатора?
— Да черт её знает! Не трогал я девицу Шмит! — прохрипел Фёдор Романович, сползая со стула.
— Пожалуй, хватит, — выдохнул прокурор, отпуская руку душегуба. Пальцы его мелко дожали, а на шее вздулась жилка. — Мы услышали достаточно, так ведь, господин Фурманов?
Адвокат лишь молча кивнул и поднявшись из-за стола спросил:
— Можно перевести моего клиента в камеру? Ему требуется отдых.
— Всем требуется, — согласился Лихорубов и дождавшись, когда адвокат и городовые тащащие под руки обессиленного Морозова покинут комнату, повернувшись к Анне добавил: — ну вот, дело считайте раскрыто, так что сообщите своему протеже чтобы возвращался на службу.
— Простите, я не знаю где он, — спокойно ответила Анна.
— Госпожа Воронцова, мне не всегда надобно держать человека за руку чтобы знать, когда он лукавит, — прокурор поднялся и ту же пошатнулся, но Анна успела придержать его под локоть. — Премного благодарен, — вздохнул тот, смахивая платком пот со лба. — Мне бы отдохнуть часок, да отобедать.
— Организую в лучшем виде, — заверила Анна, стараясь не встречаться с прокурором взглядом.
Обустроив Лихорубова в своём кабинете и велев Кузьме Макаровичу добыть всего, что гость пожелает, Анна направилась к губернатору.
Из головы не выходили слова Морозова про месть ей. Вот как выходит, что одно решение стоило жизни стольким людям?
Анна гнала прочь мрачные мысли, пытаясь сосредоточиться на похищении Елизаветы, но те с завидным упорством вновь лезли в голову. Это злило. Нет чтоб радоваться тому, что лиходей схвачен, что признание получено и он не уйдёт от ответа. Тому, что Глеб оправдан и может вернуться на работу, а не прятаться в унылой каморке.
А вот же, чувство вины съедало сильнее радости.
Господин Шмит уже ждал её. Стоял у окна кабинета и едва она вошла, кинулся с вопросами:
— Где Лизонька! Нашли, жива?
Анна выдержала натиск и, стараясь сохранять спокойствие, ответила:
— Мне очень жаль, Михаил Германович, но господин Морозов отрицает свою причастность к похищению вашей дочери. Так же он заявляет, что не ведает о её местонахождении, и я склонна ему верить.
— Ему, верить? Да вы белены объелись, любезная! — заорал губернатор, теряя самообладание и отшатываясь от Анны, как от прокаженной.
— Ничуть. Его допрашивал вызванный вами прокурор Лихорубов, я думаю, вы не зря позвали именно его. С учётом способностей данного господина не остаётся никаких сомнений в том, что Морозов говорит правду.
— Правду⁈ Да чёрта с два! Он может сам и не знает, где Елизавета, а его подручные сейчас её на куски режут!
