Быт большого корабля был организован как и все во флоте - надежно, прочно и безыскусно. Три смены по восемь часов, красная, синяя и черная, каждая из которых жила своей жизнью, вставала и ложилась в свое время. И только в случае боевой тревоги или учений, которые так любил устраивать адмирал, люди из разных смен вставали бок о бок. А потом, после отбоя тревоги все опять шло своим чередом - дежурная смена оставалась, спящая с ворчанием шла расстилать койки, а бодрствующая возвращалась к развлечениям, учебе и тренировкам. Только у Перси не было места в этой суматохе, ведь он был приписан к пилотам палубных истребителей, но собственного судна у него не было. А потому, он конечно же вскакивал при оглушительном реве сирены, спешно напяливал СК2М, закрывал забрало шлема, дожидался полной откачки атмосферы и бежал в ангар В-13, но этим все и исчерпывалось. Там он стоял возле шкафа с ЗИП и с тоской наблюдал как 'дикие кошки' ловко впрыгивали в свои грозные машины, напоминающие серебристых акул с нарисованными на корпусе желтыми глазами и когтями, а стоящий, широко расставив ноги, напротив статс-захватов лейтенант Уистлер выразительно поглядывал на часы. Стальные станки захватов приподнимались вверх вместе с истребителями, гасли огни освещения, спешно разбегались прочь механики, и створки внешних портов отсека В-13 расходились в стороны, обнажая черное нутро пространства. Нанесенные фосфосцерирующей краской желтые глаза на фюзеляжах истребителей радостно вспыхивали, загорались огни маневровых двигателей и под ногами мягко вздрагивала палуба - истребители были готовы к вылету. Потом, как правило следовал отбой тревоги, створки портов закрывались, загорался ослепительный свет дневного освещения ангара, с шипением поступал воздух, открывались колпаки истребителей и следовала команда - 'Атмосфера!'. Пилоты собирались возле лейтенанта, а тот делал замечания, весело шутил с некоторыми, некоторых журил, но никто не замечал Перси. Его как будто не существовало. И после отбоя, когда все шли по коридорам, похлопывая друг друга по плечам и весело похохатывая, он старался выйти последним. Так было больше похоже, что он просто задержался в ангаре. А дни шли за днями, и никто не давал никаких поблажек. Суда шли в обычном режиме, выходя за внешнюю орбиту системы Прайма. С открытием гиперпространственных перемещений огромные расстояния были покорены человеком в считанные секунды. Однако, существовал ряд ограничений, которые и привели к нынешнему положению дел. Точное перемещение в гипер, или как его еще называли - нуль-Т, было возможно только если на том конце был установлен приемник, как это сделано во всех гражданских нуль-воротах. Но для перемещения флота в место, где такого приемника нет, было необходимо сперва выйти за пределы внешних орбит системы, так как гиперпривод не работал внутри звездных систем, внутри так называемого радиуса Мейхлера, затем совершить скачок, а потом уже, войти внутрь другой системы. Таким образом, хотя сам скачок, мгновенно пожирающий сотни тысяч парсеков, был мгновенен, основное время путешествия составляли путешествия внутри системы на обычных, гравитационных или поточно-импульсных двигателях, которые и занимали от двух до трех недель, в зависимости от размера системы. И вот, однажды, в 'синюю' смену, Перси услышал характерный вой сирен - корабль готовился к гиперпрыжку. Отдельная тридцать восьмая эскадра императорского военно-космического флота отправлялась в систему Айм.
