Тело изменилось на глазах. Мышцы взбугрились, ломко и угловато трансформировалось строение скелета. Нечто подобное Альфэй помнила из урока об оборотнях, которые точно так же перекидывались, принимая свою звериную форму. Казалось, тело горит изнутри, а в венах словно копошится рой взбесившихся насекомых. Руки покрылись рыжей шерстью, а ногти отрасли едва ли не на длину пальцев, заострились и загнулись. Перевернув руки ладонями вверх, Альфэй с неудовольствием увидела загрубевшие выпуклые «мозоли», расположенные по типу звериной лапы: в центре ладони коричневело перевернутое «сердечко» в окружении пяти выпуклых подушечек.
Альфэй покачнулась: устоять на изменившихся задних конечностях оказалось той ещё задачей. «Пятки» ушли сильно выше, а сама «стопа» строением напоминала кошачью или собачью лапу. Благо колени и бёдра остались почти человеческими, и разобраться в принципе прямохождения было возможно. Сзади под платьем она нащупала и вытянула на свет пушистый рыжий хвост с коричневым кончиком.
Скосив глаза, Альфэй увидела собственную вытянувшуюся морду с чёрным носом. Подняв руку, ставшую лапой непонятного зверя, нащупала большое мохнатое ухо. А вот копна длинных каштановых волос на меховой шкуре смотрелась откровенно странно и точно отсутствовала у оборотней.
В памяти всплыл другой вид разумных существ с похожим строением тела — зверолюди. Вживую Альфэй их никогда не видела. Посвящённый им урок помнила смутно, поскольку никогда не собиралась населять свои миры этими сомнительными с точки зрения человеческого здравого смысла существами. Зато она отлично помнила картинки ещё из своего добожественной бытия человеком, что эту разновидность жизни на родине называли «фурри».
Альфэй опустила голову вниз и оттянула свободный ворот платья. Все её опасения оправдались: грудь почти не изменилась, разве что стала такой же мохнатой, как и всё остальное тело, а венчали её светло-коричневые, выглядывающие из рыжей шерсти, соски.
— Оказывается, оборотни ещё очень даже прилично выглядят в своей звероформе, — пробормотала Альфэй.
Пока она отходила от шока и убеждала себя смириться с ситуацией и не тратить заряд артефакта-накопителя на экстренную эвакуацию из только что сотворённого мира, окружающие кусты подозрительно зашуршали, и к ней вышел антропоморфный рыжий с белыми подпалинами лис в набедренной повязке в виде передника из кожи рептилии.
— Привет, красавица! Не видел тебя раньше в лисьем племени. Ты зря одна тут ходишь, — дружелюбно оскалился лис.
— Это угроза? — насторожилась Альфэй: уж больно заезженный «подкат» использовал лис.
— Нет, что ты⁈ — всполошился тот.
Шерсть лиса вздыбилась, а уши прижались к голове. Его паника словно осела в носу и на языке.
— Я ничего плохого не имел в виду. Меня зовут Рыжий весельчак. Если хочешь, я провожу тебя на территорию лисьего племени. — Предложение Весельчак сопроводил неуверенным вилянием хвоста, и Альфэй подвисла, наблюдая за своевольной конечностью.
Собственного хвоста она совсем не чувствовала, и он висел сзади безжизненным пушистым отростком.
— Проводи, — кивнула Альфэй.
Шла она неуверенно, ещё и длинное платье путалось в ногах. Наконец Альфэй не выдержала и разорвала подол когтями, оставив прикрытыми только бёдра.
— Не видел, чтобы лисицы в племени носили такую одежду, — заметил Весельчак.
— Я не из этих мест, — пожала плечами Альфэй.
Её больше волновало другое. Очевидно, люди в этом мире отсутствовали, в противном случае она осталась бы человеком. Судя по реакции Весельчака, тут вполне гармонично сосуществовали женские и мужские особи. А это значит, что Альфэй всё же удалось решить свою проблему с мужчинами, пусть и с третьей попытки. Этот мир — приемлемый результат сотворения.
Наставник не станет придираться к виду разумных существ: главное, что гармония Инь и Ян достигнута. Но, будучи честной сама с собой, Альфэй понимала, что её смертные совсем неспроста оказались больше животными, чем людьми. Неожиданная проблема, в которой требовалось разобраться и в идеале исправить, но… уже не в этом мире. Ещё один вызов, от которого она не собиралась бежать, в буквальном смысле поджав хвост.
Впрочем, хвост всё так же не подавал признаков жизни и больше мешал при ходьбе, чем помогал.
— Так ты Дикая? — осторожно уточнил Весельчак, от которого повеяло любопытством и опаской.
— Что это значит?
— Дикие не признаютвеликий договор племён. Хищники продолжают охотиться на травоядных, даже если те разумные. Большинство травоядных состоят в договоре. Но не всех хищников он устраивает. Бывает, что Дикие охотятся даже на своих сородичей, принявших договор. Безумные фанатики, пьянеющие от крови.
— Это точно не мой случай, — передёрнуло от отвращения Альфэй.
Беря в рассуждениях за отправную точку проблему, озвученную Весельчаком, легко можно было определить главную задачу этого мира — сохранить цивилизованность, и не скатиться обратно к животному существованию.
— Так как тебя зовут? Ты не представилась, — отвлёк от мыслей о сотворённом мире Весельчак.
— Догадаешься сам? — оскалилась в ответ Альфэй.
