Чуть покачнувшись, Кара вспомнила видео, которое показала ей Маргарет Кейс: две фигуры в капюшонах и вопящий бледный безлицый между ними. Бисеринки пота выступили между платком и головой.
– Осторожнее, графиня. Будешь продолжать в том же духе – запишут в революционерки.
Пробираясь в глубь отраженного города, они оставили дороги позади. Вокруг поднимались зазубренные каньоны пролившихся дождем кирпичей в десятки футов высотой. Девушки протискивались через узкие расселины и ползли по-пластунски по крошечным трещинам в кажущиеся тупики. Здесь не наблюдалось ни стекла, ни стали: в Лондоне не существовало аналога этому месту. Оно было только здесь.
Стены вокруг сжимались плотнее и поднимались выше, затмевая все, кроме узкой полоски неба, даже самые высокие ориентиры. Они изгибались над головой в почти органические кривые, словно пальцы одной руки, переплетающиеся с пальцами другой. Кладка выглядела грубой, но, как и в случае с заграждениями, явно рукотворной.
По шее Кары пробежала дрожь понимания. «Это лабиринт», – подумала она.
В сердце района трущоб, спрятанных в беспорядке полнейшего небрежения, верхолазы Псарни вырезали цитадель.
Кара задрала голову. По стенам над ними двигались темные очертания. Фигуры в капюшонах с легкостью пробирались по кирпичам, иногда вырисовываясь на фоне унылого блеска городского неба. Было слишком темно, чтобы разглядеть их глаза, но Кара чувствовала на себе обвиняющие взгляды.
Оглянувшись на них, Эспель кивнула, но ничего не сказала. Фигуры следили за ними во тьме, как слишком густые тени.
Эспель петляла. Она все поворачивала, и поворачивала, и поворачивала, пока, наконец, не остановилась в пустынном переулке. Блондинка робко выдохнула, а Кара услышала, как у них за спиной в переулок устремились люди. Хруст ботинок по гравию напоминал треск ломаемых костей.
– Эспель? – неуверенно окликнула Кара.
– Не сопротивляйся, Парва, – ответила Эспель, по-прежнему глядя в стену. – Так надо.
Жадные руки дотянулись до Кары сзади, вцепившись в запястья, и девушка вскрикнула, когда ее руки заломили за поясницу и связали скользкой веревкой. На лицо, закрывая мир, набросили попахивающую кислятиной ткань. Руки схватили ее под локти и под колени. Пульс затрепетал, когда девушку подняли в воздух.
«Контроль, Кара, – яростно подумала она. – Не теряй контроль».
Через ткань она услышала голос Эспель, твердо отдающий команду:
– Несите ее.
Люди, держащие Кару, побежали. Девушка не имела понятия, долго ли ее несли, но акробатические номера желудочного сока говорили о том, что резких поворотов было предостаточно. Ее захлестнула паника от беспомощности и множества рук, сковывающих движения.
Закрыв глаза – избыточный жест под капюшоном, – она сказала себе: «Это твой выбор, Кара. Они несут тебя туда, куда ты хочешь. Как на машине – никакой разницы…
Это все ты».
Наконец, тряска прекратилась, и Кару бесцеремонно свалили на пахнущую пылью землю. С нее стянули капюшон, и девушка заморгала, прочищая глаза. По телу пробежала знакомая дрожь: они пришли к Полю Сноса.
Несколько домов снесли, оставив большой двор, со всех сторон окруженный лабиринтом. Из земли, словно огрызки сгоревших посевов, торчал фундамент, и Кара попала в ловушку памяти: визг машин, кирпичные тела, разорванные челюстями экскаваторов. Веревки обвивали ее запястья, словно живые.
Встряхнувшись, она осмотрелась. Мусор оказался всего лишь мусором: холодной, безжизненной глиной.
Повсюду, взгромоздившись на кладку, словно стаи птиц-падальщиков, ряд над рядом, маячили облаченные в черное фигуры. Здесь, на открытом месте, оказалось светлее, и Кара смогла получше их разглядеть. На всех были капюшоны и закрывающие рты банданы. Они напомнили девушке толпу ребятни, время от времени кучкующейся у углового магазина на ее улице. Вот только она не могла вообразить, чтобы те сидели, как эти: дисциплинированно, тихо-смирно. На незаконно закрытых лицах виднелись только глаза.
Один из них лениво развалился на куче обломков, словно принц на троне отца. Сдвинувшись, он подался вперед, глядя на нее из-под капюшона. Кара различила под джемпером мощное тело. Его руки казались плотными и грубыми, словно от физического труда. Несколько взглядов метнулось к нему. «Наверное, это Гаррисон Крей».
Кара почувствовала покалывание в затылке. Этот человек приказал ее убить.
«Что ж, тогда можно и встать».
Со связанными руками об этом оказалось легче подумать, чем сделать, но никто не пытался ее остановить, и девушке удалось подняться. Крей тоже встал, одновременно с Карой, словно в этом месте без зеркал играл роль ее отражения. Ощущения оказались до странности сближающими.
Когда он заговорил, голос прозвучал на удивление молодо.
– Чего ты хочешь?
Простой вопрос. Ответ тоже получился простым.
– Я хочу, чтобы вы помогли мне найти Парву Хан, – сказала она.
Атмосфера во дворе изменилась. Послышалось озадаченное бормотание и обрывки смеха. Ткань банданы Крея немного сместилась, словно под нею зазмеилась улыбка. А потом зашевелился и он сам.
