Стеклянная республика полностью

Дверь! Кара бросилась к ней. Ногу пронзила боль, когда она прижалась к ступеньке. На мгновение Кара подлетела, потом ударилась об пол с болезненным стуком. Все почернело. Девушка попыталась подняться, но мышцы больше не слушались. Нервные окончания как будто замкнулись и искрили. Она зажмурилась, ожидая сокрушительного падения кирпичей, но ничего не произошло. Пол под нею оказался гладким и холодным. Несколько долгих секунд она просто лежала. Кара чувствовала, что Эспель лежит рядом, очень горячая по сравнению с холодным ночным воздухом, и инстинктивно теснее прижалась к ней, ощущая вдохи и выдохи верхолазки. Какое же это блаженство – просто быть живой! Она бы могла проваляться там целую вечность с девушкой, протащившей ее сквозь бурю. Ей потребовалось немало времени, чтобы заметить, что буря стихла. Рядом раздавалось бормотание и хихиканье.

– Пожалуйста, подождите, – загремел голос над нею. Отголоски потрескивания громкоговорителей очертили границы обширного пространства. – Буря оборвала провода. Если вы еще немного побудете там, где находитесь, мы все восстановим.

Эспель зашевелилась, и через мгновение в воротник Кары вцепилась рука и потянула. Она подавила визг облегчения, когда ее ноги разогнулись.

– Темнота нам на руку, – пробормотала Эспель Каре на ухо. – Давай-ка быстрее убираться, пока они не включили аварийку.

Кара позволила оттащить себя в сторону, шаря в темноте. Она нашла руками стену и постукивала по ней, пока не подобралась к двери. Внезапно на нее обрушился острый резкий запах хлорки и мочи.

– Проходи, – прошептала Эспель, – и не показывайся на глаза.

«Кто здесь что разглядит?» – подумала Кара, но повиновалась. Туфли чуть ли не буксовали по скользкому полу. Что-то грубо ткнулось в спину.

– Где мы? – прошипела она.

– Сейчас, в полночь? – натянуто переспросила Эспель. – В Иммиграционном центре на юго-западе.

– В Иммиграционном чем?

Раздался гулкий удар, и ослепительная темнота сменилась ослепительно-белым неоновым светом.

Кара прищурилась, глаза привыкли, а потом, узнав, расширились:

– Черт возьми, – выдохнула она. – Вокзал Виктория.

Они выглядывали из-за двери мужского туалета на первой платформе. Жесткая штуковина, упершаяся в спину, оказалась перекладиной турникета. Над ними раскинулась огромная крыша из стекла и металла, сморщенная и сложенная, словно промышленное оригами. Платформы оказались пусты, и Кара видела траншеи путей через открытые турникеты в вестибюле. Девушка разглядела отзеркаленные логотипы «Бургер Кинга» и «Маркса и Спенсера», хотя свет был выключен, а жалюзи опущены.

Кара почувствовала краткий укол узнавания. «Должно быть, ностальгия по торговым маркам Старого Города», – с кривой усмешкой подумала она, а затем озадаченно нахмурилась. Прямо за турникетами по центру зала ожидания тянулся ряд кабинок. Фигуры в форме сидели за оргстеклом, барабаня пальцами и переговариваясь. Время от времени раздавался нервный смех. Рядом с каждой кабинкой стояла зеленая холщовая раскладушка. Врачи в белых халатах сидели, притоптывая каблуками, покусывая ногти и тревожно поглядывая в сторону путей. Невдалеке туда-сюда бродили Рыцари в черных доспехах, сжимая и разжимая руки на рукоятках автоматов.

Все это выглядело чем-то средним между пограничным контрольно-пропускным пунктом и полевым госпиталем… и все, казалось, чего-то ждали.

– Эспель, – прошептала Кара. – Дома я прохожу через Викторию каждую неделю. Почему же я не видела отражения этого маленького цирка в витрине или типа того?

– Днем это обычный вокзал, – пробормотала в ответ Эспель. – Пограничные пункты устанавливаются только по ночам, во время большого притока. Нам невероятно повезло, что мы пробрались внутрь. – Ее голос звучал удивленно, даже недоверчиво. – После всех этих нападений здесь должно тереться гораздо больше рыцарьков… особенно сегодня вечером.

– Почему сего…

Ее оборвал визг тормозов и скрежет стальных колес об рельсы. Одинокий паровоз, черный, с ярко горящей фарой, медленно подошел к перрону, таща за собой единственный вагон без окон.

Знак Рыцарей – белый шахматный конь – резко выделялся на полированном черном металле. Поезд оказался обшит бронированными пластинами и напоминал тюрьму на колесах.

Контрольно-пропускной пункт ожил. Врачи готовили капельницы и проверяли хирургические инструменты, Рыцари потрусили нестройными рядами навстречу сбавляющему ход составу, образуя полукруг вокруг единственных дверей, когда тот затормозил, и замерли, немного пригнувшись, с оружием наготове. Их забрала были опущены, и Кара не могла видеть лиц, но даже очертания почему-то страшили.

– Новоприбывшие, – напряженно прошептала Эспель.

Гидравлика зашипела, и двери разъехались в стороны. Кара инстинктивно дернулась от звука, потом попыталась заглянуть между затянутыми в черную броню телами, разглядеть, что же такого опасного там могло быть. Мягкие снежинки кирпичной пыли просыпались на нее, когда пальцы Эспель крепче уцепились за край двери.