Полуовал, сделанный из какой-то ткани; эластичный, словно тонкая резина, но слабо сияющий, как потускневшая сталь. Металл чиркнул по бетону, и Кара подскочила, чуть не выругавшись. Мужчина на раскладушке забился, его конечности задергались, а вот лицо осталось невыразительным. Ему удалось лишь на дюйм сдвинуть кровать. Доктор махнул рукой, и двое Рыцарей снова пригвоздили пациента к раскладушке. Кара услышала низкий булькающий звук – у крика ужаса, зажатого в груди, не было губ, способных придать ему форму, но мужчина не мог отвернуться, не мог даже отвести глаз, чтобы не смотреть, как врач плотно прижимает серебристую полумаску к правой части его лица.
Хирург вытащил из кармана странный инструмент и стремительно прошелся им по центру лица пациента. Воздух огласили резкие щелчки, и когда доктор отодвинулся, Кара увидела аккуратные металлические стежки, делящие мужчину пополам от линии волос до подбородка, соединяя металлическую маску с кожей.
А потом металл на лице мужчины задвигался. По его поверхности пробежала рябь, словно ветерок над прудом. Металл растянулся и искривился, приобретая новый рельеф, сжимаясь и стягиваясь в некоторых местах и провисая и утолщаясь в других. Он выпятился на переносице мужчины и вскрылся, словно рубец, продолжая линию рта. На месте глазной впадины провалилась воронка.
Цвет проступил, только когда сформировались очертания: он клубился, словно чернила в воде, завихряясь, пока не осел, и мужчина на раскладушке не стал совершенно, безупречно симметричным. Новый глаз моргнул и заворочался в новой глазнице, а потом яростно уставился через границу из стальных стежков на своего соперника. Левая рука мужчины, удерживаемая кожаной манжетой, сжалась в кулак.
– Давай! – рявкнул хирург. Один из прислуживающих Рыцарей схватил пациента за голову и грубо повернул ее в сторону. Доктор всадил еще один шприц за
Но Кара могла думать только о втором злобном разуме, о миге его бодрствования и свирепой ненависти во взгляде. На ум пришли нежданные образы: злобные завитки, колючки, плотоядно поблескивающие, словно стальные шипы, хлещущие по лицу, чужеродные хищные мысли, просачивающиеся в голову. И почему-то в тот миг блестящий металл проволоки стал также и металлом
– Папа! – в голосе мальчика прозвучало такое облегчение, когда он увидел, что отец встает. Врач посмотрел на него, пожал плечами и кивнул Рыцарю, позволившему мальчику подбежать к раскладушке. Доктор уже вытащил из аптечки еще одну полумаску.
Кара представила, как маска наползет и вдавится в кожу малыша.
– Прекратите! – ее вопль усилился эхом. – Вы не можете!
Девушка понеслась по платформе в сторону ворот. Бронированная фигура крутанулась на ее крик, винтовка уже лежала на плече. Раздался треск, и яркий язык дульного пламени осветил воздух. В полуметре от Кариного лица стена плюнула гранитной крошкой. Второй Рыцарь оттолкнул оружие, рявкнув первому прекратить огонь. Кара не сбавила темп. Сзади стремительно барабанили шаги: за подругой, матерясь, бежала Эспель.
Кара ринулась через открытый турникет с протянутой рукой.
– Прекратите! – невнятно выкрикнула она, шатко остановившись посередине толпы Рыцарей, врачей и ошеломленных полулицых иммигрантов. Она безнадежно пыталась как следует вдохнуть, чтобы говорить. – Вы… вы… не можете… – выдохнула она.
Мальчик и нависший над ним хирург уставились на нее. Отсюда Кара ясно разглядела слова «ПЕРЕВЕРНУТОЕ ОТРАЖЕНИЕ (20)» на аптечке доктора.
– Г-г-графиня Хан? – Рыцарь-офицер с серебряными шевронами на плече осторожно встал между врачом и Кариными протянутыми дрожащими пальцами. Он снял шлем. Его седое почти симметричное лицо выражало недоверие.
– Что… Простите, мэм, но что вы здесь делаете? И кто
Кара посмотрела через плечо. В футе от нее стояла Эспель. Она бросила на Кару убийственный взгляд из-под светлой челки, означавший «Какого черта ты вытворяешь?».
Кара не знала; единственное, что она понимала: мысль о прошивке этого мальчика разрывала ей сердце.
– Вы не можете пришить к нему эту штуку, – она заикалась. – Я не хочу… Я… – Девушка запнулась, а потом поняла, что существует только одна вещь на свете, которую она может сказать. – Я – Лицо Зеркальной Лотереи, и я вам не позволяю.
