Но тут в центре массы мелькнул темный силуэт. Словно движимый неким хищническим инстинктом, единственный Каменник вырвался наружу в брызгах кровавой кирпичной пыли. Куски глиняных и бетонных тел падали вокруг него, разорванные его побегом. В коже зияли резкие и ужасные зазоры, открывающие серые артерии и внутренние органы, сгустки густого цемента сочились из ран. Кара видела, как работают глотки людей-из-стен, как те бесшумно кричат.
Вырвавшийся из кучи-малы Каменник запрокинул голову в беззвучном горестном вое, бросаясь в погоню.
Опустив головы, Кара с Эспель припустили что было сил, но осадкотектурные завалы замедляли их. Изнеможение горело в Кариных мышцах, словно жар, весь мир содрогнулся и покачивался в такт дыханию. Девушка скосила взгляд: Эспель стала мертвенно-бледной. Кровь сочилась сквозь прижатые к шее пальцы. Кара услышала рычание мотора на соседней улице. «Машина, – путанно подумала она. – Открытая дорога». Призрачный шанс, однако Кара носила лицо Парвы Хан, и водитель мог их впустить. Схватив Эспель за предплечье, она потащила ее за угол, к спасительному рыку. Они вырвались на пустую дорогу, затем их охватило облако выхлопных газов: мимо пронеслось какое-то черное пятно. Шины завизжали, словно истязаемые животные; пятно затормозило, обернувшись внедорожником с белым шахматным конем на дверце.
Дверь открылась, и Кара, не веря своим глазам, уставилась на всплывшую над нею бритую голову капитана Корбина. За ним, сгибаясь под тяжестью гранатометов, из машины высыпал отряд облаченных в черные доспехи фигур.
Эспель побежала к ним: бессознательное недоверие к Рыцарям как рукой сняло страхом перед тем, что охотилось за нею, но Кара поймала себя на том, что притормаживает. Она с сомнением оглядела Рыцарей.
«Как вы здесь оказались… откуда
О совпадении говорить не приходилось.
Под Кариными ногами зарябил асфальт, она услышала позади себя приглушенный взрыв, а затем резкий скрежет бетонных ног по асфальту. Схватив оружие, Корбин прицелился поверх плеча девушки. Она задумалась, насколько близко подобралось чудовище и как быстро она сможет откатиться, если получится увернуться от огненного шара, что расцветет на раненом существе.
Но тут Корбин сказал нечто очень странное для человека, держащего в руках гранатомет.
–
–
Кара почувствовала, как замерло сердце, увидела потрясенно застывшую Эспель. Они повернулись, как один.
Существо стояло всего в нескольких ярдах позади них, грудная клетка цвета бетона бесшумно изгибалась, словно глубоко втягивая нечто, что не могло быть воздухом. Оно открыло рот, ведущий в похожее на туннель горло. Кара видела, скольких усилий ему стоило исказить горло во что-то, способное говорить:
–
– Пожалуйста, – повторил Корбин. – Пожалуйста… она нам нужна. Мы… мы отдадим вам столько других, сколько захотите, но позвольте нам оставить ее.
–
Каменник развел руки, словно для объятия. Раны, которые он получил, вырываясь из клубка собратьев, по-прежнему сочились бетоном. Кара смотрела, как жидкость течет по его предплечью, сбегая в углубление между выступающих вен, по изображению короны из высоток.
–
Кара оглянулась на Корбина. Кровь схлынула с его прошитого лица.
– Понимаю, – ответил капитан.
Они возвращались во дворец, и Парва Хан улыбалась им на каждом шагу.
Графиня сияла с плакатов, наклеек на бамперах, афишек, расклеенных по стенам. Мелькала на телевизионных экранах, угадывающихся в окнах гостиных. Закутанные от холода рабочие громоздились на стремянках, развешивая над дверями флаги и флажки с отзеркаленной Карой. В клубах горячего дыхания незнакомые люди на улице обменивались приветствиями, передаривая друг другу праздничные улыбки. Казалось, ее шрамы украсили весь Лондон-за-Стеклом.
Даже пристегнутая на заднем сиденье внедорожника, все еще взбудораженная встречей с Парвой и страхом перед Каменником, Кара ощущала жужжание отзеркаленного города. Настал день перед Ночью Розыгрыша. Стеклянная Лотерея ждала победителя.
